Я смотрел на него прямо сейчас, сам был в этом видении, как сторонний наблюдатель, бесплотных дух, который везде. Наблюдал за тем, как человечество, которое постоянно пыталось уничтожить само себя, теперь боролось за собственное выживание, цепляясь когтями и зубами в тот самый шанс, который все называют чудом.
На моих глазах люди гибли тысячами в отчаянной попытке отсрочить неизбежное, отсрочить конец реальности, который не смогли отсрочить сами жители этого мира. Гибли за чужих людей, за чужой мир, обрушивая всю разрушительную мощь технологий на то, что ползло из-под туманов.
Я видел красное небо и бесконечные пожары, миллионы трупов и миллионы ещё живых, борющихся в отчаянной попытке отстоять мир. Наблюдал за тем, как небо закрывают огромные десантные крейсера, десятки крейсеров, как сверху десантируются воины, а на земле вспахивают тысячи снарядов. Как люди бросаются на нечто чуждое всему живому и реальному, словно больные, пытаясь заткнуть образовавшуюся прореху своими же жизнями.
Мир на тысячи километров погрузился в бесконечную войну за выживание, в которой они не могли выиграть и слишком поздно понимали, что отстоять этот мир не способны. Что эту битву они проиграли в самом начале, ещё до того момента, как пришли защитить его.
Этот мир горел, кипел, заваленный техникой и трупами, скелетами когда-то величественных городов и мёртвыми лесами, где реки стали кислотой, а на полях не растёт даже сорняк. Обречённый мир.
Мир, в котором случился прорыв.
Это видение повторялось и так, и эдак под разными углами, как будто пытаясь свести с ума и… возможно, уже сведя ту, которая каждый день была вынуждена смотреть на то, как гибнет её мир и как все живые уже давно обречены. Изо дня в день на протяжении многих лет…
Но было в этом видении и ещё кое-что, словно маленькое фото, картинка, воспоминание, такое важное, что сохранилось внутри этого ада…
Я дёрнулся назад к реальности, пытаясь выбраться из видения, и…
Очутился в комнате. В той самой комнате, где дрался с Диором. Казалось, ничего не изменилось с того самого момента, как я провалился в чужое видение, однако по ощущениям прошло минут десять.
Хлина лежала где-то в стороне, тихо хныча и держась за нижнюю челюсть, которая была неестественно свёрнута, давясь кровью и соплями. Диор кряхтел где-то позади, пытаясь встать. Я обернулся ровно в тот момент, когда он поднялся на ноги, и одним ударом отправил его обратно на пол. Пусть, блять, даже не встаёт пока.
Сейчас я хотел лишь одного — получить ответ, который всё это время хранился в поместье, как подсказка, если всё вдруг пойдёт по пизде и надо будет напомнить, с чего всё началось.