Первого встречаю прямо с удара в морду, ловко уйдя в сторону, и он делает сальто в воздухе, после чего падает, подняв облако снега. Во второго врезаюсь и тащу перед собой, терпя, когда его лапы разрывают мне бока. Припечатываю его к дереву, добавляю с локтя прямо в челюсть. Раз, другой, пока сука не успокаивается под хруст челюсти и не падает на колени лап. И я добавляю с ноги, припечатывая его череп прямо в ствол. Но у меня теперь не нога, это теперь лапа — ботинок слетел и где-то потерялся, а штаны рвутся по швам.
Хотя какое мне дело…
Удар ногой в голову, второй удар, третий, пытаясь впечатать её в дерево, оборачиваюсь и закрываюсь, когда когти, словно лезвия, дербанят обе руки, перерезая мышцы. Удерживаю сразу несколько ударов и сам выхожу на атаку. Тяжёлый удар справа он закрывает, но тут же получает под дых. А потом я вовсе бросаюсь и пытаюсь откусить от него кусочек.
Мои челюсти щёлкают в сантиметрах от его плоти, когда в меня врезается хуесос на подсосе. Вновь кубарем катимся по снегу, после чего я отбросил его. Не успеваю встать и получаю сам так, что улетаю. И тут же получаю от второго.
Меня пинают как игрушку по очереди, словно войдя в такт, после чего набрасываются, пытаясь сожрать. Прикрываю шею плечом, второй цепляется в руку, и они начинают тянуть, дёргая зубами в разные стороны. Я слышу, как рвутся мышцы и связки, глаза слепит болью…
И я бью по яйцам одного из них.
Капкан зубов сразу отпускает, и я выгрызаюсь во второго, отвоёвывая свободу. Не задумываясь, рву его на части, тряся головой и отрывая от него клочья. Вервольф сдаётся, отпускает, отпрыгивая от меня, и я вновь свободен.
Но сознание… оно превратилось в какую-то помесь разнообразных красок. Они будто смешиваются, как бензин в воде, и боль лишь ухудшает состояние. Потому что боль повсюду. И голод. Он толкает меня смотреть теперь на них не как на врагов, но как на добычу, мою законную добычу, которую надо сожрать. Я хочу впиться в них зубами, отомстить, порвать их всех. Сожрать. Я хочу жрать, чесать зубы об их кости. Точить когти об их рожи.
Тело восстанавливалось, чесалось до жути, но восстанавливалось. Больно так, что хочется выть, и мне кажется, что я стал немного выше и тело словно… немного мохнатее.
Вервольфы кружат вокруг меня, пытаясь сами восстановиться, хотя одному-то что, он только по яйцам получил…
На него я и бросаюсь, не дождавшись, когда всё хотя бы немного срастётся. Мне и одной лапы хватит. Вервольф пытается увернуться от меня, но всё равно получает с ноги. Немного пошатнулся и получил уже со здоровой лапы. Но не кулаком — лапой, ладонью от души, будто пощёчину влепил. Когти раздирают кожу, разбрызгивая кровь, которая здесь повсюду.