Не по той схеме, что я записал в тетрадь со слов Никитина. По своей.

Я заметил это не сразу, только когда вывел Орлика на разминку и пошел глазами по полю, увидел, что расстояния между препятствиями другие. Не те, что у Никитина.

Связка из двух барьеров стояла чуть шире, на один мах галопа с натягом, а не впритык. Оксер сдвинут ближе к повороту, заход на него короче. Тройник переставлен с подъема на ровное.

Я подъехал к Степану Трофимовичу.

— Схема другая.

— Ну да. — Конюх поправил верхнюю жердь на оксере, не оборачиваясь. — У Никитина твоего схема удобная. Под учебу хорошая, расстояния ровные, лошади легко считать ногу. — Он положил жердь на зацеп, выпрямился. — А у лошади свой ум. На старте тебе никто ровную схему не поставит. Поставят как поставят, и лошадь дадут какую получится. Расстояния будут чужие. Привыкнешь к удобному, на чужом сыпанешься.

Я посмотрел на перестановку. Расстояния непривычные, под Орлика с его ранним толчком, особенно связка, поставленная шире обычного.

Ладно чего уж там.

— Хорошо. Работаю по вашей схеме.

— Ну и молодец. — Степан Трофимович отошел к бровке, встал, скрестив руки. Он остался смотреть, впервые за три субботы не ушел к конюшне, а стоял у поля.

Я вывел Орлика на маршрут.

Разминка шагом, рысью, потом галопом. Орлик шел ровно.

Я чувствовал его ранний толчок еще на разминочных поворотах, он стремился оторваться раньше, я придерживал темп, чтобы не дать ему прыгать издалека.

Старт.

Первое препятствие чухонец. Орлик пошел, оторвался чуть раньше, чем я готовил, но я уже ждал этого, подал корпус вперед заранее. Прошли чисто.

Затем калитка. Это препятствие Орлик тоже взял чисто.

Третье тройник, переставленный на ровное место. Без подъема прыжок вышел иначе, плоский. Но тоже без замечаний.

Теперь поворот. Оксер, сдвинутый ближе к повороту, с коротким заходом.

Тут я едва успел собрать Орлика после поворота, заход в три темпа вместо привычных пяти. Выслал шенкелем, дал растянуться.

Орлик взял ширину, чиркнул задними копытами, но не сбил. Прошли на грани провала.

Затем пятое и шестое препятствия прошел одиночными.

Шестым по перестановке Степана Трофимовича стояла связка из двух барьеров, та самая, поставленная шире обычного, на мах галопа с натягом.

Я зашел в нее под левый темп. Первый барьер Орлик взял и оторвался, по своей привычке, раньше.

Из-за раннего толчка он приземлился после первого барьера дальше, чем я рассчитывал. До второго барьера осталось расстояние больше, чем на один мах галопа, но меньше, чем на два.

Орлик слегка растерялся. В ноге не помещалось ни одного полного маха, ни двух коротких.