— Подъем в семь. Завтрак в полвосьмого. В девять в зал, разминка со Львом Борисовичем по шпаге. Открытие в десять, фехтование сразу после начала. — Он остановился в дверях. — Спи.
Он погасил свет и вышел. Я долго лежал в темноте прежде чем заснуть.
Глава 24 Клинки
Открытие первенства РСФСР среди юниоров прошло коротко и по протоколу.
Сорок шесть участников со всей России выстроились по командам на дорожках фехтовального зала «Торпедо», те же дорожки, на которых в прошлом году я принимал мою бронзу. Вынос флага, речи, гимн из репродукторов под потолком.
Я стоял в шеренге пензенской команды, под седьмым номером посева и оглядывал зал, который год назад стал для меня местом поражения.
Двенадцать дорожек вдоль стен, на каждой провод-катушка электрофиксатора, аппараты с красной и зеленой лампочками, судьи в белых рубашках с нарукавными повязками. Под потолком гудели лампы дневного света.
Запах разогретой канифоли с подошв, металла, пота, въевшегося в маски и нагрудники. Знакомый до мелочей запах любого фехтовального зала страны.
После открытия прошла жеребьевка. Сорок шесть участников разбили на восемь групп, круговой турнир внутри группы, схватки до пяти уколов, потом финальная часть на выбывание по числу побед.
Я попал в четвертую группу. Глянул список у стенда, у нас собралось пятеро соперников, из наиболее заметных соперников ленинградец Соловьев, шпажист из «Зенита», по слухам сильный, с довольно высоким рейтингом.
Голубев оказался в первой группе, все-таки он у себя дома, при своих трибунах. Терентьев в восьмой. С ними я мог пересечься только в финальной части, если пробьюсь дальше и выше.
Лев Борисович за полчаса до боев отвел меня в угол зала, на свободную дорожку, для разминки. Не для постановки приемов, они у меня уже стояли на автомате, долгая работа уже впитала их в мою кровь, а для разогрева кисти и руки, чтобы клинок лег как влитой.
— Запомни только одно на сегодня, — сказал он, проверяя соединение моего провода с катушкой. — Год назад ты тут фехтовал, обороняясь. Закрывался, выживал и считал двойные уколы. Сегодня ты не обороняешься. Сегодня ты ведешь. Шпага у тебя теперь оружие, а не костыль. Иди и бери их.
— За этим я и пришел.
— Только не торопись. Шпага любит терпеливых. Кто рвется, тот ловит укол в руку на подготовке. Ты это знаешь лучше многих. Иди.
Первый же бой группы свел меня с незнакомым свердловчанином, юниором, крепко державшим шпагу, но без выдумки и фантазии. Мы встали на дорожку, подключили катушки и надели маски.
Сетка перед глазами, привычный полумрак под маской, мир сузился до узкой полосы дорожки и фигуры напротив.