Помолчал.
— У тебя есть вопросы?
— Только один.
— Слушаю.
— Когда вы говорите систематика, это значит, я не пишу план сам себе?
— Это значит, что ты исполняешь то, что я тебе даю. Если у тебя в исполнении возникают замечания, ты идешь ко мне с ними, по делу, не споришь, а докладываешь. Я слушаю и решаю, корректирую план или нет. Это называется работа в группе спортивного совершенствования. Понятно?
— Тепеьр да.
— Это все теория. Вроде разобрались. Дальше практика. Сейчас спустимся вниз. У Льва Борисовича я забронировал один поединок, как наблюдатель. Ты будешь фехтовать с его первым номером. Я хочу посмотреть тебя с ним.
Глава 9 ДЮСШ
Никитин встал, надел пиджак ровнее, пустой правый рукав он движением плеча подал в нужный, не поправляя левой рукой. Взял со стола блокнот, сунул в нагрудный карман пиджака. Прошел к двери, придержал ее ногой и пропустил меня вперед.
Спустились по лестнице. Гул фехтовального зала шел из-за двойной двери, стук клинков, голос Льва Борисовича, шарканье ног по линолеуму дорожек.
Зал длинный, в торце здания, с шестью дорожками вдоль одной стены, в каждой провод-катушка от электрофиксатора, аппарат у дальней стены с двумя лампочками, красной и зеленой.
У другой стены стойки с маркой ССС, на стойках маски, нагрудники, рапиры. На полу под стойками мел в коробке, перчатки белые на полке.
Лев Борисович в темно-синем тренировочном костюме, в кедах, с секундомером на шнурке. Увидел Никитина, закончил счет ученикам, отпустил их перетянуть нагрудники и подошел ближе.
— Лев Борисович. Громова на дорожку с Барышевым. — Никитин кивнул в сторону аппарата. — При мне. Учебный поединок, не зачетный, до пяти уколов.
Лев Борисович посмотрел на меня. Кивнул, без вопросов.
Подозвал Барышева, того самого армейского, у которого я выиграл на первенстве области. Барышев уже стоял у стойки в полной экипировке, видно, ждал заранее. Подошел ровно, протянул мне руку, молча, без слов. Я пожал ее.
Я переоделся быстро, у Никитина в тренерской уже стояла в углу моя сумка, привезенная заранее ноябрьским визитом по его указанию, со всем для фехтования.
Я надел куртку, нагрудник и перчатку. Маску взял в руки, не надел пока.
Мы встали на дорожку. Лев Борисович справа от аппарата, в роли судьи. Никитин у дальней стены, с блокнотом раскрытым, карандаш в левой руке.
— На дорожке готовы? — Лев Борисович. — Бой.
Барышев пошел первым. Тот же рисунок, что и в ноябре, провокация на мою контратаку, чтобы взять ее защитой и ответом.
Я с ноября ждал, что он этим начнет, и был готов. Не пошел на провокацию, остался в стойке.