— Запиши лестницу в тетрадь своими словами, — сказал Никитин. — Чтоб держал перед глазами каждый день. Не для меня. Для себя.

Вечером в общежитии, на Кирова, я открыл тетрадь на чистой странице. Архипов как всегда читал за своим столом.

Он теперь готовился к первому взрослому разряду по плаванию, у Бородина, и щелкал по вечерам уже не моим стрелковым тренажером, а считал время по секундомеру, отслеживая интервалы.

Я посидел над тетрадью, посмотрел на свои показатели и задержался на беге. В голову пришла мысль. А почему это я смирился с тем, что я здесь самый худший?

* * *

Задачу на бег Никитин поставил в позже, оказывается он уже думал об этом в больнице и тоже решил что для меня это недопустимо. Особенно если мы хотим пробиться на Олимпиаду.

— Из пяти дисциплин бег у тебя слабейший, — сказал он, разглядывая мою тетрадь с цифрами за два сезона. — Стрельба и конкур сильные. Плавание выше среднего. Фехтование за лето ты вытащил из глубокой задницы. А бег как стоял на одном месте, так и стоит. Полтора километра за четыре сорок четыре секунды. И еще у тебя нет финиша. В Горьком Голубев обошел тебя на семнадцать секунд именно финишным рывком. У тебя ровный накат, а взрывного финиша нет. На любом старте, где соперник равен тебе по сумме, он добьет тебя в беге на последних трехстах метрах.

— Знаю.

— Бег у нас ведет Воеводин. Михаил Ефимович тренер старой школы, добросовестный, гоняет вас по проверенной методике. Длинные кроссы для базы, интервалы для скорости. Это правильно, это работает для большинства. Но тебя это за два года не сдвинуло с места. Значит, для тебя одной проверенной методики мало. Думай, что можно добавить.

Это он сказал без нажима, но я понял, что тренер открывает мне дверь, впервые прямо предлагает внести в подготовку свои наработки. За два года он привык, что я использую приемы и методы, которых в районе и на области никто не знает.

Он не спрашивал, откуда я это знаю, как мы и договаривались. Он просто перестал этому удивляться и начал этим пользоваться.

В чужую беговую дисциплину я до сих пор не лез. Бег вели Крюков в Сердобске, потом Воеводин в Пензе, по своей стандартной схеме. Встревать в работу тренера как бы не мое дело спортсмен исполняет программу, а не учит тренера. Но теперь Никитин дал задачу прямо, и я призадумался.

Решал неделю. Не над тем, что добавить, это я знал.

Ломал голову над тем, как подать, чтобы не вызвать недоверия у Воеводина или лишних вопросов у Никитина.

В следующую среду я пришел к Никитину с тетрадью, в которой расписал предложения по бегу. Четыре пункта.