— Понял.

— Сейчас плавание, после обеда. Иди отдыхай, ешь, не крутись по залу, не остывай, но и не спеши. Голову остуди. Шпагу ты сегодня выиграл, забудь ее теперь. Думай о воде.

После фехтования был перерыв до плавания, целых три часа. Никитин увел меня из зала сразу, не дав задержаться на разговорах с другими участниками, не дав остыть на чужих поздравлениях и расспросах.

В столовой комплекса я съел положенный обед по талону, суп, отварное мясо с гречкой, компот, без спешки и перебора. Как и учил Никитин, перед нагрузкой не наедаться, но и не выходить на воду голодным.

Потом он отправил меня в номер, лечь на час, не спать, просто лежать с закрытыми глазами, переключая голову со шпаги на воду.

— Шпагу ты выиграл, — в который раз повторил он, стоя в дверях номера. — Сейчас она тебе мешает. Будешь весь обед прокручивать в голове, как снял Терентьева, придешь на воду с пустой головой, на сыгранном азарте. Я тебе который раз говорю, забудь шпагу. Думай про вход, гребок и повороты. В Горьком бассейн на пятьдесят метров, как в Кузнецке, один поворот, а не три. Прокрути в голове свой поворот, сделай его ровно, десять раз. Это и будет твой отдых.

Я лежал на койке час, прокручивая поворот, делая то самое, что завалил год назад в Кузнецке под нагрузкой, потеряв полсекунды. То есть делая то, что весь сезон ставил с Бородиным в большой воде.

Группировка за полметра до стенки, переворот через голову, стопы на кафель, толчок, выход стрелкой на два гребка под водой. Раз за разом, мысленно, как Харченко учил прокручивать выстрел перед серией.

Вскоре пришел Никитин и позвал меня на плавание.

Бассейн «Торпедо» был тот же, что и год назад. Пятьдесят метров, шесть дорожек, разметка пробковыми поплавками, электронное табло на торцевой стене с зелеными цифрами.

Кафель, хлорка, эхо под высоким потолком, влажный теплый воздух. Большая вода, на которой год назад я взял у Голубева полторы секунды на повороте, а Терентьеву отдал семь десятых на тяге.

Сто метров вольным стилем. Заплывы шли по составам, и нас троих, меня, Терентьева и Голубева снова свели в один заплыв, по высокому посеву после фехтования. По жребию я попал на третью дорожку, Терентьев на четвертую, рядом Голубев на вторую.

Я знал расклад в воде заранее, по опыту прошлого года. Терентьев сильнейший из нас троих в плавании, он крупнее, тяга мощнее, работает длинным гребком, год назад он выиграл у меня семь десятых секунд.

Голубев слабее в воде нас обоих. Моя сила техника и поворот, которым я добираю то, что недобираю физически.

После фехтования у меня был большой запас по очкам, я много отыграл по таблице. Никитин сказал коротко, пока я разминал плечи у стартовой тумбы: