Я сел тоже. Кресло было мягкое, с широкими подлокотниками.

— Закончим все быстро, — сказал ректор. Его голос остался тем же: ровным, с едва уловимой отеческой мягкостью. — Не сопротивляйтесь. Много времени не займет.

Кивнул в ответ.

Ректор подошел, наклонился ко мне. Пальцы его правой руки — длинные, с аккуратно подстриженными ногтями, — протянулись к моей руке и взяли за запястье. Второй мужчина остался сидеть. Его взгляд был не на моих руках, а на лице.

Из ладони ректора в мое тело потек Дух. Не атакующий, жгущий или насильственный — изучающий. Такой, какого я раньше не встречал, потому что с Кругами в таком режиме не соприкасался.

Первой моей реакцией было желание сжать собственный Дух и спрятать его как можно глубже. Я ее подавил.

Потому что пришло понимание: если сейчас начну что-то делать с собственным Духом внутри, ректор заметит это и может понять, что я прячу. Единственное, что можно было сделать, — ничего. Отпустить тело. Не сопротивляться.

А дальше все решалось не мной, а искрой.

Я не чувствовал, куда идет Дух ректора в моем теле. Не чувствовал, как он проходит по тем каналам, которых у меня, как у Практика, нет. Не чувствовал, как он подходит к тому месту, где у Магов находится Сердце Духа. Не чувствовал, как искра держит для него иллюзию. Я ничего из этого не мог осознать. Оставалось только довериться Звездному и той маскировке, что он создал.

Стояла полная тишина. В комнате только тикали большие часы где-то в дальнем углу. И — очень слабо — дышал второй мужчина напротив.

Ректор стоял неподвижно. Глаза у него были полуприкрыты, расфокусированный взгляд как будто направлен сквозь меня, в точку за моей спиной, и дальше — сквозь пол, куда-то за пределы комнаты. Я не смотрел ему в глаза — сидел, опустив подбородок чуть вниз, и ждал.

Минута. Вторая. Я не думал ни о чем. Я просто дышал. Очень тихо. Очень ровно. Не быстрее и не медленнее обычного.

На третьей минуте ректор наконец медленно выпрямился.

Отпустил мое запястье. Руки сложил за спиной. Повернул голову ко второму, едва заметно наклонил подбородок.

— Проверьте сами, — сказал он ровно, отходя обратно к столу.

Второй встал, тоже обошел столик. Схватил мою руку куда грубее, потянул на себя, не желая наклоняться. И Поток его пошел куда плотнее.

Не в разы, но ощутимо. Злее, менее деликатно.

В какой-то момент это стало прямо-таки неприятно. В затылке началась тяжелая пульсация. Не болезненная, но напряженная, она постепенно распространялась по всему телу.

Но я не шевелился — ни единой мышцей. И лицо держал то же самое, с каким двадцать минут назад сказал паре Магов, пришедших за мной: «Идемте».