Собственно, на это я и рассчитывал, еще тогда, когда вообще обдумывал возможность поступления в академию. Без нее я бы сюда не отправился ни под каким видом.

Так что безрассудством мое поступление не было. Признаю свою импульсивность и непродуманность в некоторых вопросах, но я не тот человек, что прет в пропасть, не посмотрев под ноги. Я поступал сюда, зная, что у меня есть эта страховка.

Но.

Одно дело — рассчитывать теоретически. Другое — сидеть в кресле, пока чужой Дух проходит сквозь тебя, и понимать: если эта страховка в эту минуту почему-либо ослабнет, моя жизнь тут же и кончится.

Я пошел в ванную. Умылся холодной водой. Долго — пока кожа на скулах не начала неметь. Потом вернулся в спальню. Лег поверх одеяла не раздеваясь.

* * *

Утром я вышел заранее, чтобы сделать крюк до общежития сопровождающих. За три дня до начала учебы уже побывал там, убедившись, что с ребятами все в порядке. Но сейчас шел туда ради себя, а не ради них.

Я не собирался ничего рассказывать. Им этого знать не нужно. Просто хотел на десять минут увидеть их, убедиться, что там все в порядке, услышать их голоса и этим как-то заземлиться, что ли.

Они как раз собирались на занятие — я попал ровно между их завтраком и выходом. Увидев меня в дверях в неурочный час, Нина вскинула брови, а Слава на полуслове замолчал.

— Саш?

— Доброе утро. Зашел на минуту, проведать вас.

Они смотрели с тем коротким, настороженным вниманием, которое появляется у людей, когда они видят привычное лицо в непривычном контексте. По моему лицу, видимо, тоже что-то читалось. Я постарался это сгладить.

— Как у вас дела? Был вчера учебный день?

— Как обычно, — ответила Нина. Она смотрела на меня внимательно — мы с ней давно знали друг друга. Но не спрашивала ничего: понимала, что не отвечу. — Была вводная лекция. Сегодня первое практическое занятие и распределение ресурсов.

— Хорошо…

Я обменялся с ними еще несколькими мало что значащими фразами, ощущая, как успокаиваются нервы, натянутые со вчерашнего вечера.

Пудов, которому не нужно было ни на какие занятия, подошел, когда остальные уже отправились.

— Гриш, — выдохнул я и замолчал, не зная, что сказать.

— Слушаю?

Он смотрел на меня с той живой, цепкой внимательностью, которая у него всегда включалась в нужные моменты.

— Нам вещи собирать? — спросил он негромко, когда мое молчание слишком уж затянулось.

Даже не стал притворяться, что не заметил, что со мной что-то не так. Это было его главное качество.

— Пока нет, — покачал я головой.

Он кивнул. Подождал.

— Но ты найди, куда в случае чего можно будет сбежать. Идет?