Для себя я выяснила, что кабинету прорицания срочно нужны плотные шторы. Без них никак. А для дракона понадобится новый загон. Старый, опаленные предыдущим драконом вряд ли удержит молодую ретивую особь. Башне астрономии пришлось хуже всего. Вместо телескопа используется воображение. И тыканье пальцем в небо. А еще над студенческим общежитием прохудилась крыша. И наши дети вот-вот будут грызть гранит науки, запивая дождевой водой.

Смета росла с каждой минутой. Сначала она напоминала бюджет маленькой отстающей страны. А теперь приняла воистину астрономические масштабы.

Внести свою посильную лепту предлагали незамедлительно. И искренне расстраивались, что многие из нас пришли без денег.

Волосы на моей голове встали дыбом. И шелестели на сквознячке.

Я подумывала найти знакомого миллиардера, вступить с ним осуждаемые обществом отношения. И закончить их в тот день, когда Никита переступит порог Академии в обратном направлении.

Был еще вариант найти бордель, стать ударницей труда, научиться спать во время пикантного процесса. Я снова опустила глаза в блокнот. После борделя хорошо бы устроиться шпалоукладчицей. Если ночью мужики штабелями укладываются. То днем я делаю из них рельсы.

Что-то внутри тревожно сжималось, когда я представляла суммы. Если к работнице борделя и шпалоукладчице прибавить подаяние, то тогда я вполне смогу выплатить эту сумму. Все нормально. Я справлюсь.

Лихой шабаш превратился в поминки. В черных гримуарах вместо «и кровью агнца окропить жертвенный кинжал» красовались «шторы, кристаллы и ремонт башни».

Семейная пара с темным лордом, прикидывали, как его воскресить. Но так, чтобы он сказал, куда спрятал награбленное имущество. И снова почил. Желательно окончательно. До следующего родительского собрания.

— Есть вопросы? — поинтересовался ректор, шурша бумажками.

И тут посыпались десятки вопросов. Две семьи решили сыграть в «Ромэо и Джульетту», требуя рассадить детей в разные концы аудитории. Кто-то жаловался на академическое питание.

Я мысленно прикидывала, сколько шпал я поднимаю за раз. И насколько жалобно буду смотреться возле остановки.

— Если вопросов больше нет, то собрание окончено, — постановил ректор. — Вас я попрошу остаться.

Все ведьмы и колдуны стали растворяться в воздухе. В зале остались мы одни.

— Теперь с вами, — вздохнул ректор, глядя на нас задумчивым взглядом.

Я чувствовала, как меня обволакивает запах чужих духов. И уносит меня куда-то в прекрасные дали. Где не нужно сдавать почку на шторы. И где парты не меняют каждый год.

— Я был поражен, когда узнал про столь низкие оценки, — покачал головой Филиус. — Две двойки. И это две уважаемые магические семьи!