— Нет! Нет! Нет! — билась Пенелопа, а у меня сердце разрывалось от жалости к девочке, чьи секреты решили высмеять при всех.
— Он всегда считал их нищебродами, — послышался голос хулигана. Я подняла глаза. И встретилась взглядом с зелеными глазами.
— Значит так, да? — нервно спросила я, слыша еще пару нелестных комплиментов в адрес нашей семьи.
— Дорогой дневничок, я хочу рассказать тебе самую страшную тайну. Я не рассказывала ее даже дяде. Потому что дядя будет ругаться. Я влюбилась… Кажется, да… — послышался громкий голос. И радостные визги класса. «О! Секретики!», — ерзали девчонки.
Пенелопа безвольно повисла в руках учеников. Дверь открылась. И я увидела Никиту, который вошел в класс. Он сначала не понял, что произошло.
— Я влюбилась в Никатоса! Он так похож на дядю… — под улюлюканье прочитал Дариус. — А дальше ничего не написано! На, лови свой дневник! И не ной!
Пенелопу отпустили. Он схватила дневник и стала дрожащими руками собирать сумку.
— Ты что сделал? — закричал Никита. И в обидчика полетело внушительное заклинание. Его прибило к стенке. Урфин бросился на какого-то боевого кота.
Я мельком посмотрела на Физалиса. Тот едва заметно кивнул, не отрывая взгляда.
Дальше все произошло так быстро, что я обалдела. Никита застыл посредине класса. Стулья, столы, ученики… Всех начало поднимать в воздух.
— Что он делает? — занервничала я, глядя на то, как Пенелопа уже выбежала за двери.
И тут всех дружно расшвырнуло по углам. Никита тряхнул головой, словно очнулся.
— Пипка! Пипка! — заорал он, бросаясь за двери. И тут камеры вышли из строя.
Глава восемнадцатая. Василиса Преданная
Глава восемнадцатая. Василиса Преданная
— Стирать память детям незаконно! Такие магические манипуляции возможны только с согласия родителей и консультацией магического психолога! — послышался недовольный голос Филиуса. Он нервно теребил манжету. И почему-то смотрел на меня странно.
— Незаконно идиотам размножаться. Однако ж они это делают! Спроси у мамы с папой почему! — послышался голос Физалиса.
— Но так поступать с куратором группы. Она до сих пор в ужасе от того, как вы с порога применили на ней заклинание! — возмущению Филиуса не было предела.
— Возмущается, значит, живая, — произнес Физалис. — Я тебе еще после первого раза объяснил, что есть мое. И есть все остальное.
Из группы боевых вышел усатый мужик с легкой проседью.
Взгляд зеленых глаз обжег его. И боевой маг опасливо посмотрел на черную перчатку на полу. Страшную руку Физалис прятал в рукаве.
— Я извиняюсь за поведение сына. Я учил его не применять магию на тех, кто слабее. Сто раз ему говорил. Дариус сказал, что его обижают в Академии. Сказал, что старшекурсники, — опустил голову усач. — Я не знал, что он применяет заклинания на одноклассниках! Я с ним разберусь!