Дед наминал суп с большой охотой. Садист во мне требовал спросить: «Ну как? Вкусненько?». А совесть требовала уничтожить остатки супа, как биологическое оружие.
Примерно на последней ложке вредный дед заподозрил что-то неладное.
— Что с вами? — участливо спросила я, намекая, что у меня есть отличное место подумать над смыслом жизни.
Дед быстро понял, что попал по адресу. И обрадовался. А зря!
— Ты меня не любишь! — послышался горестный всхлип. — Ты опять привела мне мужика!
Моя бессовестная рука закрыла щеколду снаружи. Применять заклинания, кроме заклинаний забвения и парочки незначительных, маги не имеют права. Я быстро учусь.
— Согрей мое седельце! Мне холодно! — донеслось до меня. Я твердо решила не открывать двери. И торговаться до победного.
Заглянув в комнату, я увидела странную картину. В черной перчатке была раскрытая книга: «Пленница темного чародея». Мне резко стало очень стыдно.
— Положите, пожалуйста, на место! — краснея попросила я, пытаясь вырвать книгу из рук. — Я вам не разрешала их трогать.
— Ну почему же, — послышался ответ. А книгу отвели подальше, чтобы я не достала ее. — Тут очень интересно. Как тут написано? Он схватил ее, словно коршун, и унес в свою мрачную башню!
Я поперхнулась, чувствуя себя помидоркой.
— Я так понимаю, что бедный темный маг перед этим лет пять отращивал когти на ногах, — послышались неожиданные выводы.
«Дайте книгу сюда, пожалуйста!», — шипела я, пытаясь отобрать ее.
— Он бросил ее на роскошную черную кровать, приковал за руки и за ноги, а потом сказал: «Так ты проведешь вечность!», — зачитал голос, пока я почти дотянулась до книги.
— Погоди, я пролистаю вперед. Хочу найти тот момент, где черный маг стирает матрас, — на меня посмотрели очень выразительно. — Здесь нет. Здесь тоже нет… Здесь наложницу отстегнули, тут отстегали… А вот тут интересно: «Отдай мне твою девственность!».
Я смотрела жалобно-жалобно.
— Не понимаю, зачем маг снова хочет стать девственником? — зеленые глаза пробегали строчки. — Так, а вот тут интересно. Жаркие поцелуи покрывали ее тело. Его рука нырнула в ее нижнее белье и нашла там не то, что искала.
Воцарилась пауза. Я тянула руки к книге, пытаясь вырвать ее из рук суровой мужской критики.
— У меня, как у мужчины, есть много вопросов к автору. Что там можно было найти такое неожиданное? — на меня смотрели очень выразительным взглядом. Я изловчилась и выхватила книгу, пряча ее на груди обложкой к себе.
— Так это ты пишешь? — послышался голос, а я опустила глаза на свою фотографию на последней странице.
Глава четырнадцатая. Василиса Припоминающая