— Мозги-и-и! — отозвался инфернальным голосом зеленый дед. — Мозги-и-и!
— А почему родители не пришли? — буднично спросил Филиус, делая пометки в свитке. — Почему прислали поднятого из могилы дед?
— Мозги-и-и! Я не дед… Я бабушка! — с усилием по слогам произнесло это зеленое нечто.
— Так, предупреждаю сразу! В следующий раз никаких зомби родственников! Явка лично! — прокашлялся Филиус, шурша повесткой дня.
— Надо было поднять прапрадедушку! На первый звонок! — вздохнула мрачная и бледная колдунья с черной помадой на губах.
— Так он же был великим темным магом, который пытался убить половину магического мира! — возразил ее спутник с длинными седыми волосами.
— Ну что? Он должен был видеть, как его прапраправнук идет в Магическую Академию! — обиделась ведьма.
— Так, первый вопрос на повестке дня! — торжественно начал ректор, пробежав глазами по нашей готичной вечеринке. — Не успели мы начать обучение, как у нас уже две двойки. И это на втором занятии!
— Точно воскреснет. Сам. Если у нас, — поежилась семейка, посматривая на ректора.
— Пенелопа! — вздохнул ректор и участливо посмотрел на нас. — И Никатос. Две двойки. По немаговедению.
Глава тринадцатая. Василиса Пристыженная
Глава тринадцатая. Василиса Пристыженная
Что? Двойка? У Никиты? У того, кто гонял в футбол во дворе? И бегал с телефоном?
— Это, если честно, позор. К сожалению, — согласился ректор. — Более слабых работ наш достопочтенный преподаватель еще не видел! Как вам объяснить. Преподаватели равняются друг на друга. И если у ребенка по какому-то предмету два, то есть вероятность, что оценки по другим предметам радовать тоже не будут. Увы, это статистика. Думаю, что вы останетесь после собрания. И этот вопрос с вашими детьми мы обсудим более детально.
«С вашими детьми» прозвучало так двусмысленно, что я едва не покраснела.
— А мы переходим к следующему вопросу повестки. Обещаю, что задерживать вас я не буду! У всех дела, у меня тоже! — прокашлялся ректор. — Для оборудования музея прорицания нам необходима посильная родительская помощь… Я не говорю про деньги. Пока что речь идет о шторах, столах, шарах. Возможно, у вас остались фамильные реликвии…
Все смотрели на нас с нескрываемым триумфом. Во взглядах читалось что-то вроде: «А мой — то почти отличник!».
Собрание проходило в шустром темпе. Глядя на свои корявые записи, мне казалось, что дети учатся в чистом поле на пеньке. И вместо указки им тыкают палочкой, сорванной с ближайшего дерева.
Со слов ректора ситуация ужасающая. Крыша течет, полы проламываются, парты скоро сложатся под тяжестью детских поп.