— Папа! — орали дети, пока Филиус трясся, глядя на эту картину.

— Не смотреть! — приказала я, уводя детей подальше.

Внезапно перед нами вспыхнул свет. И мы очутились в красивом зале. В зале была арка. На арке было написано: «Назови свое имя и сможешь вернуться!». В пелене арки, словно в дыму просвечивались знакомый холл перед дверью. Там мельтешили силуэты.

— Так, Никита первый! — выдохнула я, с тревогой отпуская Никиту.

— Никита! Ой, Никатос Лернер! — запнулся Никита, делая шаг и исчезая. Я внимательно смотрела, как силуэты бросились к Никите. Черный силуэт, который виднелся, как сквозь толстое и мутное стекло, бросился к ребенку.

— Пенелопа, — сглотнула я, отправляя Пипку. Она высвободила липкую от пота ладошку и сделала шаг.

— Пенелопа Грасс! — пискнула она, проходя сквозь барьер.

Черная фигура поймала Пенелопу и прижала ее к себе. При этом, не выпустив Никиту.

— Василиса! Василиск! Лернер! — шагнула я, делая глубокий счастливый вдох. Все закончилось! Ура!

И тут меня отбросило к стене. Так, я что-то не поняла! Я встала и снова направилась к порталу.

— Ва-си-ли-са Лер-нер! — громко произнесла я, а меня снова отшвырнуло в стену.

Да что это такое! Тьфу!

— Вася Лернер? — попробовала я. И снова соприкоснулась копчиком со стенкой.

— Ася Лернер? — предположила я. — Василиска Лернер?

Меня снова впечатало в стену. Что за ерунда! Кто придумал эту чушь? Что это за именной портал? Нельзя сделать было обычный?

Я потрясла головой, слыша, как что-то звякнуло на пол. Маленький медальон раскрылся, а оттуда появился призрак сестры.

— Василиса, если ты это слышишь… Я не хотела заколдовывать медальон. Но у меня выдалась минутка… — голос сестры задыхался. На заднем плане слышалась битва и крики. — Я понимаю, что не вернусь. Но очень надеюсь, что вернется кто-то из наших… Я попрошу передать его тебе…

Я смотрела на сестру, которая стояла, прижимаясь к стене. На ее лице была кровь. В руке горел зеленый огонек, а из ладони спадала цепочка.

— Милый, я тебя люблю! — слышался чей-то голос вдалеке. Сестра откинулась на стену и закусила губу.

— Прости меня… Я не смогла тебе сказать сразу… Я не знала, как ты это воспримешь… Но у меня мало времени. Жалею, что не сказала об этом раньше… Хотела оставить записку на всякий случай, но знала, что ее может найти Никита.

Сестра тяжело вздохнула.

— Наша семья удочерила тебя, когда мне исполнилось семь… Помню, как тебя принесли домой, положили и сказали, что ты будешь жить с нами. Я тогда обиделась на родителей. А они сказали, что так надо. Родители никогда не говорили тебе об этом. Я сама всего не знаю, но в тот день слышала разговор мамы и папы. Прости, если что-то напутала. Они говорили про какое-то наследство, про магию крови. Мать сказала, что девочку опасно держать у нас. А отец успокоил, что по магии крови ее не найдут. Кровных родственников нет. И тогда мама предложила поменять тебе имя и возраст. И никому не говорить, что ты — приемная. Даже тебе…