( куфию ) который тот носит на голове, потому что она знает, чем все закончится. Этим всегда все заканчивается, если ты под Куполом. Она видит, что одна из девочек вернулась. Кайла Бевинс вернулась. Стоит и смотрит на глупую Джулию Шамуэй, которая думала, что она умная. Глупую маленькую Джулию Шамуэй в ее детских трусиках. Кайла пришла, чтобы снять с нее остальную одежду и забросить на крышу эстрады? Ей придется идти домой голой, прикрывая руками свою писю? Почему люди такие злые? Она закрывает глаза, залитые слезами, а когда открывает их, Кайла уже другая. У нее нет лица, только какая-то непрерывно меняющаяся кожаная маска, которая не знает сострадания, не знает любви, не знает даже ненависти. Только… любопытство . Да, именно. Что получается, если я делаю… это ? Или то ? Джулии Шамуэй больше нет. Джулия Шамуэй — ничто; найдите самое малое из малых, загляните под него, и это она, ползающая Шамуэй-мушка. А еще она — голый пленник-мушка; пленник-мушка, на котором из одежды остался только развязавшийся головной платок, а под платком — воспоминание об ароматной, только что испеченной лепешке в руках жены. Она — кошка с горящим хвостом, муравей под микроскопом, муха, которая вот-вот потеряет крылья, попав в любопытствующие руки третьеклассника в дождливый день, игра для скучающих детей, у которых нет тел, зато вся Вселенная у их ног. Она — Барби; она — Сэм, умирающий в минивэне Линды Эверетт; она — Олли, умирающий на обугленном поле; она — Элва Дрейк, скорбящая об умершем сыне. Но прежде всего она маленькая девочка, лежащая на занозистых половицах эстрады на городской площади, маленькая девочка, которая наказана за невинную заносчивость, маленькая девочка, допустившая ошибку, думая, что она большая, тогда как была маленькой, думая, будто что-то собой представляет, хотя не представляла ничего, думая, что мир небезразличен к людям, тогда как мир — гигантский и бесчеловечный локомотив с двигателем, но без прожектора. И всем своим сердцем, и разумом, и душой она кричит: — ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОЛЬ НАМ ЖИТЬ! Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ, ПОЖАЛУЙСТА! И всего лишь на одно мгновение она становится кожеголовой в белой комнате; она становится девочкой, которая (по непонятной самой той девочке причине) вернулась к эстраде. На один ужасный момент Джулия становится одной из тех, кто это сделал, а не той, с кем сделали. Она даже становится солдатом с пистолетом, хэкермонстром, которого Барби не остановил и который все еще приходит к нему в кошмарных снах. А потом она — это она. Смотрящая снизу