А тут в силу российской логистики, когда все дороги ведут в Третий Рим, почти все раненые так или иначе проходили через Москву и мест в госпиталях перестало хватать очень быстро.

Мы-то подготовились, как только запасных отправили в полки, помещения вычистили, дезинфицировали и Московское Жилищное общество развернуло семь тысяч коек — при том, что изначально город имел двенадцать тысяч мест. Наташа работала врачом в Марьинорощинском лазарете, где в сорока помещениях лежало свыше двух тысяч человек. Приезжала домой поздно, только себя в порядок привести и спать, ну, может, парой слов перекинутся.

— Доброхоты у нас странные, тащат печенье да конфеты, а у нас постельного белья меньше, чем в обрез, — жаловалась она одним вечером. — Ванны нужны, лохани, тазы, мыло. У многих форма изорвана или порезана при обработке ран, нужна новая.

— Понял, сделаю, что могу. Еще что нужно?

— Да все нужно. Солдатам табак, чай, сахар, бумага, карандаши. Нам белье, посуда, лекарства, инструменты.

— Поговори с врачами, сделайте список.

— Хорошо, — Наташа погладила меня по руке, — и еще надо напечатать пособий для санитаров и медсестер, много добровольцев, а вот со знаниями и умениями у них плохо. А еще очень нужны начальники госпиталей, чтоб из военных врачей!

— Это зачем еще?

— Не слушаются. Дескать, мы воины, а вы шпаки гражданские, не вам командовать. Пока с помощью сторожей справляемся, среди них много отслуживших.

Вот все кругом заняты делом, а у меня стройки встали, подполье раздергано, артели по уши в предстоящей посевной, чтобы осенью хоть что-нибудь собрать. Медики все в работе, Собко в мыле с перевозками, завершением Амурской и Новосенакской дорог. Да еще новые паровозы в производство запускали, на Путиловском серию “Л”, в Коломне серию “С”.

Один я как продукт жизнедеятельности в фазовом переходе болтался. Вот и нашел, к чему руки приложить. Создали мы при обществе и Центросоюзе десять приемных пунктов и полсотни мастерских, написал я в газеты, что нужно для лазаретов и принялся за обеспечение. Свободных рук, конечно, мало, но и тут вековой бардак помог — военные чиновники никак не могли наладить медкомиссии. И чем дальше, тем больше росло число готовых встать в строй, но не выписанных солдат. Вот из них и формировали “команды выздоравливающих” и приставляли к делу, где врачам и сестрам помогать, где новую форму шить или даже сапоги тачать.

Мало-помалу наладилось и с потоком, и с распределением, и со снабжением. Не на отлично, но на троечку с плюсом. Дамы в благотворительных кружках шили форму и кисеты, мужчины учили грамоте и кое-где лекции читали. Из пожертвованной литературы создали несколько библиотек, туда по старинному эсеровскому рецепту добавили разрешенных, но правильно подобранных произведений.