Мартин Дриттенпрейс быстро обернулся по сторонам и еле-еле кивнул Мите. Впрочем, незаметное движение не укрылось и от Шарля:
— Старый знакомый?
— Да.
С этого момента они готовили побег с помощью левых социал-демократов..
Часть посылок приходила на имя пожилого столяра, товарища Мартина по партии. И в мастерской, пахшей свежей стружкой, вскоре набрались два комплекта одежды, пара саквояжей, нескольких сотен марок и другие необходимые вещи. Дольше всего ждали документы, но как только к делу подключился из Швейцарии Вельяминов, все пошло на лад.
В тот день пленные, опираясь больше на здравый смысл, нежели на сухопутный армейский опыт, говорили о грандиозном сражение флотов в Северном море. Главенствовало мнение англичан, как представителей морской нации. Обсудили сведения с фронтов, перешли к рассказам о случаях на войне и анекдотам, когда этот ужасно неуклюжий русский опрокинул бутылку вина на себя и на лейтенанта де Голля!
Пришлось пострадавшим оставить интересный разговор и идти на второй этаж, в хозяйственные помещения, застирывать форму. Там же, под охраной обер-ефрейтора Дриттенпрейса, стояли ящики с грязным бельем, подготовленные к отправке в городскую прачечную…
Два француза, два бельгийца и два англичанина не дождались Шарля и Димитри к отбою и легли спать, ворча, что слишком долго они там возятся с формой, еще перебудят всех, когда вернутся.
Но они не вернулись.
Глава 22
Весна 1916
В Нюрнберге, после того, как они купили меховые шапочки, Шарль, наконец, спросил:
— И куда теперь?
До сего момента он вопросов не задавал. Вся подготовка побега — одежда, деньги, документы, явки — была в руках Мити. В конце концов, даже паспорт лейтенант де Голль получил несколько менее настоящий, чем поручик Скамов — Вельяминов, руководствуясь принципом “от добра добра не ищут”, прислал старые Митины бумаги. Множество полицейских отметок, полученных начиная со времени учебы, делали паспорт безусловно достоверным в глазах любого проверяющего. Нет, Шарлю тоже сделали отличные документы, даже вклеили фотографию, использовав возможности “польских чемоданчиков”, весьма популярных по всей Европе среди лиц, не признающих государственные власти.
Три дня, пока вокруг Ингольштадта носились наскипидаренные жандармы, военные и полицейские, беглецы просидели на чердаке мастерской. И Шарль ни словом не возразил, когда Митя скомандовал ехать не в Швейцарию, на юго-запад, а на север, в Нюрнберг. Но вот сейчас не выдержал.
— Теперь в Пилзен.
— Но мы же удаляемся от границы!
— Не так экспрессивно, Шарль. Да, удаляемся, — объяснил Митя, — как раз потому, что все бежавшие из плена стараются добраться до границ с нейтралами кратчайшим путем. И там у каждого чиновника, вплоть до железнодорожных кондукторов, будут наши приметы. А вот на дороге в Богемию нас никто ловить не станет.