Вначале было объявлено, что было морское сражение, в котором обе стороны имели потери. Японцы — незначительные, а русские потеряли несколько больших кораблей. Сперва все радовались. Потом…

Потом, кажется, дней через шесть или семь это было, вернулся на катере из Йокосуки артиллерийский подполковник Хонда, заместитель коменданта форта. Офицеры затворились у себя и очень долго не выходили, шумели и спорили о чем-то. С солдатами взвода Като даже не провели тогда положенное занятие по стрельбе.

Вечером же, когда офицеры довольно много выпили, стоявший на посту у бруствера над внутренней пристанью форта Като оказался свидетелем неожиданного происшествия. Расположенная неподалеку стальная дверь в цоколе потерны вдруг распахнулась, и из нее выскочил капитан-лейтенант Арима, командовавший батареей крупнокалиберных минных аппаратов. Вид у него был сумасшедший. Он кинулся к себе, где, как потом говорили, хотел сделать сэппуку офицерским мечом. Но другие офицеры успели вовремя. Его скрутили и посадили на время под арест.

С того вечера среди солдат начали ходить разные мрачные слухи, которые обрели под собой вполне конкретные основания, когда капрал Овада, вернувшись из увольнения, привез с собой переписанную статью из запрещенной газеты. Под большим секретом он показал ее и кое-кому из рядовых. Из статьи под названием «Гибель морского дракона» следовало, что Соединенный флот не просто потерпел поражение, а наголову разгромлен! Япония потеряла практически все свои лучшие корабли, командующий тяжело ранен, погибли несколько адмиралов и с ними около шести тысяч человек моряков…

Вскоре Оваду изобличили. Его жестоко избили, судили и разжаловали в рядовые. Лейтенант Хиро, зачитавший приказ и лично сорвавший лычки с формы бывшего капрала, разъяснил солдатам, что, несмотря на поражение флота, потери его будут в ближайшее время восполнены, а на боеспособности армии и неприступности береговой обороны они и вовсе никак не сказались. А за распространение паникерских настроений приказано предавать военнослужащих военно-полевому суду. И что Оваде еще зачли его былые заслуги…

Конечно, старого товарища было жаль, тем более что вскоре его списали с форта. По намекам офицеров можно было понять, что дальнейшая служба тому предстояла в Маньчжурии или Корее. Печально. Там он может погибнуть, а значит, они, возможно, больше уже никогда не увидятся. Жаль… Но к чему сожаленья, когда твоему товарищу выпадает честь отдать жизнь в бою за императора! В конце концов, это же высшее счастье для любого воина Страны восходящего солнца, а не только для офицеров-самураев.