Вижу прямо перед собой стоящие борт о борт японские истребители. Один уже на ходу. В нас с них стреляют. Всего их там штук восемь… Эх, мину бы, да прямо в эту кучу!

Когда катера нашего звена легли на курс отхода, я, как мог, пытался уследить за происходящим. Однако с несущегося змейкой на тридцати с лишним узлах крохотного кораблика это совсем не просто. И психологическое состояние только что пережитого сильнейшего возбуждения сказалось.

Четко зафиксировались в памяти лишь три последовательных попадания «уайтхедами» в японский флагман и мощный взрыв на втором броненосце. И еще момент гибели двух катеров второго звена моего отряда. Первый был поражен снарядом и взорвался. Из экипажа лейтенанта Шишко спасся лишь один унтер-офицер. А вот второй катер… Причина случившегося так и осталась тайной. «Одиннадцатый» лейтенанта Кудревича на полном ходу врезался в «Идзумо». Прогрохотал мощный взрыв. По борту крейсера полыхнуло огненное зарево, полетели обломки. Судя по всему, катер так и не выпустил своих торпед…

К горлу непроизвольно подкатывает комок. И почему-то вовсе не доставляет радости агония вражеского флагмана… Нам навстречу несутся катера лейтенанта Гаршина. Вторым и третьим звеньями у него командуют Пелль и Болотников. Но в третьем звене только два катера. Кто еще? Позже выяснилось, что катер мичмана Дмитриева был подбит еще при проходе бона. Его экипаж был спасен. За время самой атаки и после нее отряд Гаршина потерял еще один катер. Но… это был катер самого Михаила Георгиевича…

Расходясь на встречных курсах, даю им белую ракету в направлении миноносных причалов. Катера звена Болотникова довернули. Отлично! Вдруг получится. В любом случае это сейчас очень опасные противники, способные серьезно осложнить наш отход. Сзади грохочут минные взрывы. Один, два. Вот ударила целая серия, как из пулемета! Жаль, но в дыму и водяных брызгах за кормой происходящее у Сасебо я уже не вижу…

В ходе боя в Сасебском заливе нам удалось потопить оба японских броненосца типа «Лондон» и два из четырех «Гарибальди». «Идзумо», получивший торпеду и серьезные разрушения вследствие тарана катера Кудревича, сел на грунт прямо у причала с креном в тридцать градусов. Однако он не опрокинулся, что дало повод японцам говорить лишь о его повреждении, но не утоплении. Еще один броненосный крейсер был поврежден торпедным попаданием, но остался на плаву. Японцы признали также гибель минного транспорта и трех контрминоносцев. Еще два были серьезно покалечены: торпеды Болотникова попали точно в зону их стоянки.