— Почему? Из-за дяди?

— А сам-то не догадываешься, главный танкист?

— Хочешь сказать, что появление танков приведет к отмиранию кавалериивообще ?

— Не сразу, не единомоментно. Но по мере улучшения скоростных и маневренных характеристик танков, а главное, их автономности, это неизбежно. А уж когда у пока что пехоты появится бронетранспортер, и подавно.

— А как же казаки?

— Казаки, Михаил, это не столько род кавалерии, сколько… Епт… Миша! На пол!! Ложись!!!

Уловив далекий звук орудийного выстрела, Балк резко вскочил и, увлекая за собой великого князя, бросился в угол комнаты, где темнел лаз в подвал. И в ту же секунду первый снаряд врезался в угол дома. Грохот. Дым и кирпичная пыль заволокли комнату. Посыпались стекла… Еще два снаряда упали вблизи фундамента.

Воспользовавшись моментом, Василий одним броском достиг лаза, затащив Михаила в подвал… И вовремя. Два из трех снарядов второго залпа угодили точно в середину дома. Деревянная мансарда развалилась, как игрушечный домик, в сторону разбитой фасадной стены. Третий залп лег менее удачно: в руины дома попал только один из его снарядов, довершив превращение единственного кирпичного особняка на южной окраине Йокогамы в невысокую груду дымящихся развалин…

Канонада и грохот разрывов стихли. Вокруг превращенного в руины дома раздавались лишь крики кинувшихся разбирать завал гвардейцев и спецназовцев да ржание напуганных лошадей. Неожиданно тонким голоском запричитал Бурнос, ворочая в одиночку доски и балки рухнувших стропил. Громко стонал один из часовых, посеченный осколками. Еще двое солдат и прапорщик погибли…

Откашлявшись от пыли, Михаил приподнялся на локтях.

— Василий! Ты жив…

Рядом кто-то закопошился…

— Да блин, чего ему сделается… Он же памятник… Жив, жив. Только чем-то по балде приложило так, что до сих пор небо в алмазах… Блин, как чувствовал. Не подводит пока… Сам-то как? Цел?

— Слава богу… Плечо ушибло слегка. И… Что это было? За три часа до окончания перемирия? И что ты почувствовал?

— Что было? А это вас, ваше императорское высочество, только что замочить хотели. Конкретно и на полном серьезе.

— Но…

— Без «но». Давай выбираться отсюда подобру-поздорову. Твари… Шустовскому каюк! Однозначно… Вроде свет в том углу пробивается. Осторожнее! Руки-ноги не переломай. А чувствовал… Помнишь на рассвете тот шальной снарядик, что на пустыре рванул? Никакой он был не шальной… Я потому еще всех из дома и убрал. Не только чтоб нам пообщаться без лишних ушей.

— А почему сразу и мы не ушли?

— Ты бы не пошел. Типа не дело перед гвардейцами свой страх показывать. Хотя в нашем случае оказалось бы — не трусость, а предусмотрительность.