Поэтому готовьтесь-ка, друг мой, к прощанию с морскими погонами. Все, переводишься в гвардию. Мы с Щербачевым представление на тебя и все, что к нему прилагается, Николаю Александровичу уже подготовили. Ага! Убери большие глаза. Возражать бессмысленно. А ты как думал?
Так, смотри-ка, Бурнос отрыл чьи-то пропавшие пожитки! И это, похоже, то, что было недавно твоим баулом! Погибла «мечта оккупанта»…
— Ваше императорс…
— Слушаем, слушаем, друг любезный! Все откопал?
— Так точно! Только, Василий Александрович… Чемоданчик-то ваш, он того… Я вот тут все, что смог, достал, прополз… Больше там бумаг нету. И не промокли, слава богу, коньячок-то в подпол через щель сразу и стек…
— Давай сюда все. Быстро. И сумку. Да не сыпь же на землю-то, господи! Руки-крюки…
— Василий Александрович, простите, конечно, но можно мне полюбопытствовать… Это тоже фото из вашего чемодана. Покойного…
— Угу, спасибо, Михаил Александрович…
— Вась… а Вась? А на Верочку твою почему сия юная особа совсем не похожа? И что-то знакомая мне очень… Кажется мне или нет? — склонившись, прошептал заговорщицким тоном великий князь на ухо сидевшему на корточках Балку.
— Да… не знаю… Вот ведь говорил же я себе: самые важные бумаги — только в кармане или планшетке. Так нет же, угораздило…
— Ва-ась… Ты мне не ответил…
— Михаил Александрович, ну помилуйте! Война! Не до этого же сейчас…
— Вася… Война кончилась. Почти… Прости мне настырность, но…
— Господи ты боже мой! Хорошо, все объясню. Но не при народе. Ладно?
— Собирай бумажки давай и пошли… Ну вот. Тут вроде никто больше не мешает. Говори…
— Короче, так… Петрович для вашего императорского еще после совета на «Орле» передал… Но про срочность разговора не было. Ему Банщиков переслал полученное от одной юной особы через Остен-Сакена послание. Для принца на белом коне, сражающего победоносным копьем орды косоглазых варваров…
— Так… Очень интересно.
— Что интересно? Получите и распишитесь. Вот ваша корреспонденция. Фото только прилагается отдельно, ибо благодаря усилиям японских артиллеристов вылетело из конверта. Кстати, письмо, естественно, не читал. Но то, что ради вашего августейшего внимания девочка начала учить русский, и так понял.
— Мне⁈ Вась… А как она изменилась… Мы виделись два года назад… Была просто хулиганистая, глазастая, длинноносая стрекоза… И сама написала! Но я ведь теперь не наследник престола… Почему же тогда?
— Запал?
— Что «запал»?
— Понравилась в смысле?
— При чем тут это? Малышка же еще совсем… Я так, вообще…
— Вообще не вообще… Получили свое письмецо, товарищ великий, и радуйтесь. Я, как вам известно, циник страшный, но с учетом того, что у Вильгельма дочка только одна, то, что ей пока нет и четырнадцати, вас смущать не должно. Гемофилией, слава богу, не заражена, как некоторые. Черкните пару слов в ответ. Фото вложите, что в Йокосуке Апостоли сделал. Портрет и правда хорош. Да еще на таком фоне…