Потрясенный старик испытал сильнейшее смущение. Матерь Божия, ободрив его, сказала: «России предстоит очень скоро тяжелая война на берегах далекого моря, и многие скорби ожидают ее. Изготовь образ, точно изображающий мое явление, и отправь его в Порт-Артур. Если икона моя утвердится в стенах города, то православие восторжествует над язычеством и русское воинство получит победу, помощь и покровительство». Ослепительный свет озарил комнату, и видение исчезло.

В лавре богомольцы рассказывали достаточно разных историй о «чудесах», и рассказ севастопольца вызвал настороженное отношение. Но прошло чуть более месяца, и о явлении Божией Матери заговорили по всей России. В ночь на 26 января 1904 года нападением японских миноносцев на русские корабли в Порт-Артуре началась Русско-японская война.

Вспомнив о повелении Божией Матери, в Киеве начали сбор средств. Уже в первый день число жертвователей достигло нескольких сотен, и было решено: дабы соблюсти между жертвователями равенство, в дальнейшем принимать от каждого лица ровно по пять копеек. Когда количество жертвенных пятаков достигло 10 000, сбор был прекращен. Написание образа доверили известному киевскому живописцу П. Ф. Штронде. Художник отказался от гонорара, и пожертвования были потрачены только на необходимые материалы.

Работа продолжалась около четырех недель, и почти все время возле художника пребывал ветеран-севастополец. Ночное видение он помнил на удивление точно и такой же точности требовал от иконописца. Порою, не в силах объясниться, он забирал у Штронды карандаш, и тот с изумлением видел, как натруженные, скрюченные пальцы старого матроса обретали легкость, нанося без видимых усилий тончайшие штриховые контуры.

На Страстной седмице при громадном стечении народа образ был освящен и отправлен в Санкт-Петербург, на попечение адмирала Верховского. Киевские граждане выражали надежду, что «его превосходительство употребит все возможности для скорейшего и безопасного доставления иконы в крепость Порт-Артур».

Власти заслуженного полного адмирала, члена Адмиралтейств-совета Владимира Павловича Верховского, конечно, вполне хватило бы для «скорейшего и безопасного доставления» иконы по назначению. К тому же, как утверждали знающие, он был человеком благочестивым, ценителем изящных искусств.

На Пасху образ был уже в доме адмирала. Казалось бы, дело за немногим — погрузить икону в ближайший скорый поезд или воинский эшелон, и через семнадцать-восемнадцать суток она будет на порт-артурских позициях. Но Владимир Павлович поспешности в делах не любил. Несколько дней его дом напоминал модный художественный салон: посмотреть икону заходили генералы, сенаторы, представители властей, старые коллеги по службе…