понимаешь, что могло случиться?

— Романтическое свидание? — я прохожу мимо Князева, не дожидаясь его ответа.

— О, теперь это уже и романтическое свидание! — едко хмыхнул где-то сзади бывший. — Нашла с

кем целоваться! Уже на турков переключилась, лишь бы мне досадить!

Я резко остановилась и повернулась. Князев чуть не влетел в меня.

— С чего это ты решил, что я вообще собираюсь досаждать тебе?! — смотрю прямо в его глаза.

— Ой, скажи еще, что пошла с турком из-за особой любви к их менталитету, — ухмыляется

бывший, который явно сумел взять себя в руки. — Лерочка, ты хоть понимала, что он тебе

говорит на своем бельмекском?

Князев ржет над своим же остроумием. Его смех разливается по всей гостиной.

Красивый, зараза!

Ненавижу!

Стою и думаю, сказать бывшему, что Давид вовсе не турок... Не скажу! Обойдется!

— А ты думаешь, будто все еще имеешь право указывать мне, с кем общаться, — чеканю каждое

слово. — Но знаешь что? Не имеешь. Больше нет. Я могу общаться, с кем захочу и когда захочу!

— Да хоть с марсианинами общайся! — фыркает Князев. — Ты же его совсем не знаешь. я за твою

безопасность беспокоюсь!

— Со мной все в порядке, Саш... Как видишь! — говорю абсолютно ровным тоном.

— Да уж... Вижу! — хмыкает он, обводит взглядом мой сарафан, водит глазами по лицу. —

Разоделась!

— Князев, ты сейчас напоминаешь мне придирчивую бабку у подъезда! — не могу сдержать

улыбки.

Только губы Саши поджимаются еще сильнее.

— А чего ты так разоделась? Знаешь сколько случаев, когда вот таких... Наташ... увозят.

Потом не найти! — жестко отрезает бывший.

— "Таких" — это каких? — с каждой минутой меня все больше удивляет Князев и забавляет его

повышенное внимание к моей персоне.

— Глупых, Лерочка, — снисходительно произнес он. — Или ты решила на пмж перебраться в

Турцию?

— Лишь бы подальше от тебя! — серьезно ответила я, заметив, как быстро стерлась улыбка с

лица бывшего.

— Главное, чтобы твой хахаль не обчистил наш дом! — фыркнул Князев мне в спину, когда я

пошла по лестнице к себе наверх.

Мой бывший не смог испортить этот чудесный день. Потому что я продолжала думать о Давиде,

даже лежа в постели перед сном.

Губы до сих помнят этот страстный поцелуй — такой чувственный, что все внутри стягивается в

тугой узел от пронизывающего желания. Его горячие ладони на моей талии, обжигающее дыхание,

то, как настойчиво и в то же время нежно он притягивал меня к себе. В этом было нечто

жадное, совершенно сводящее с ума.

Переворачиваюсь на спину, чувствуя, как горят щеки от этих воспоминаний. Никогда не думала,

что один поцелуй может настолько выбить из колеи. Еще никогда мужчина не целовал меня так