рельефом мышц под гладкой кожей.

А потом сама целую его так, как будто в последний раз, страстно и чувственно.

Его губы отвечают с не меньшей страстью, и мир вокруг перестает существовать. Есть только

его руки, блуждающие по моему телу, его прерывистое дыхание, вкус соленой воды на наших

губах. Я зарываюсь пальцами в его мокрые волосы, притягивая ближе, еще ближе, хотя, кажется,

ближе уже невозможно.

Давид на мгновение отрывается от моих губ, чтобы посмотреть в глаза. В его взгляде столько

желания и нежности, что у меня перехватывает дыхание. Его руки скользят по моей спине,

оставляя огненные следы даже сквозь мокрый купальник.

— Лера... — выдыхает он мое имя.

Я не думаю о завтрашнем дне, о расставании, о реальности за пределами этого момента. Сейчас

существуют только его руки, его губы, его тело, прижимающееся к моему в теплых волнах

ночного моря.

В этом поцелуе всё: и страсть, и нежность, и отчаяние от неизбежности расставания, и

надежда на что-то большее. Мы целуемся так, словно пытаемся запомнить друг друга каждой

клеточкой тела, каждым вздохом, каждым ударом сердца.

Глава 20. Валерия

Глава 20. Валерия

Глава 20. Валерия

Я пожалела о совместном барбекю в тот самый момент, когда увидела довольную физиономию

Князева.

Бывший муж стоит у барбекюшницы и нагло машет мне рукой.

Кошусь на Давида. Он молчит. Знаю, что ему совсем не хочется проводить время с моим бывшем.

Но делает это только ради меня.

Запах жареного мяса смешивается с дымом от углей. Князев уже направляется к нам, вытирая

руки о фартук. На лице — глупая улыбочка.

Понимаю, что бывший уже заготовил десяток едких шуточек.

— Доброго денечка! — лыбится Князев и тянет руку, чтобы поприветствовать Давида.

С виду — все слишком хорошо! Слишком... Так не похоже на Сашу!

— Привет, — настороженно здороваюсь.

— Лерочка, я пожарил такие стейки... Закачаешься. И все — ради тебя! — дружелюбно сообщает

бывший.

— Еще никто не жарил стейки ради меня, — едко замечаю потому, что чувствую подвох.

— Лерочка, весь этот праздник в честь тебя. Ведь ты завтра улетаешь! — Князев переводит

сочувственный взгляд на Давида.

Ну вот и подвох — давит на больное! Ненавижу!

Игнорирую Сашу. Тут же веду Давида к Насте и Никитке. Князев возвращается к барбекюшнице,

где уже хозяйничает Денис. Только сейчас замечаю, что Полины нет.

— А где Полина? — спрашиваю шепотом у дочери.

— Должна сейчас подойти, — Настя пожимает плечами, а потом переводит взгляд к выходу из

дома. — А вот и она.

Смотрю на приближающуюся любовницу Саши. Полина в мега-коротких шортах, напоминающие трусы,

и укороченном топе, который демонстрирует всем присутствующим ее впалые ребра, гордо