Князева, все еще не решаясь оставить меня с бывшим.

— Хорошо. До вечера, — я снова целую на прощание его в уголок губ.

Возвращаюсь к дому. Князев не сводит с меня взгляда.

— Это уже другой? А где турок? — спрашивает он.

Я возвожу глаза к небу. За что мне это.

Возвращаюсь в дом. Князев идет следом.

— У тебя их сколько, Лер? — недовольно бурчит мне в спину.

Дышать! Еще раз дышать!

Сажусь обратно за стол и доедаю бутерброд.

— Кто это был, мам? — с интересом спрашивает Настя.

— Мой друг, — лаконично отвечаю и пытаюсь переключить внимание на внука.

— Или любовник, — тихо хмыкает Князев, но слышат все.

— Это ваш сосед, Насть, — пытаюсь успокоить дочь. Потому что вижу ее обеспокоенный вид. —

Живет неподалеку.

— Это уже не турок, Насть, — Князев многозначительно смотрит на дочь.

Ненавижу!

Заставляю себя переключить внимание на Никитку, который мирно сопит в своей детской

переноске.

После завтрака провожу время на террасе с внуком и дочерью, которая пытается узнать

подробности о Давиде.

— Это серьезно? — спрашивает она, пока Денис и Князев скрываются где-то в доме.

— Насть, это курортный роман, — чувствую внутри себя горечь, осознавая, что рано или поздно

это закончится.

— Мам, мне кажется, что папа все еще испытывает чувства к тебе. Вчера он весь вечер провел

в гостиной. Явно ждал тебя, — Настя смотрит на меня с надеждой.

— Ты для этого пригласила нас вместе на виллу? — спрашиваю прямо.

— Мам, — Настя нервно облизывает губы. — Я думала, что вы сможете возродить свои отношения.

Солнце, море... Я же не думала, что папа возьмет с собой Полину.

— Ты должна была спросить меня. Насть, три года прошло...

— Но иногда люди осознают свои ошибки. Ведь можно все вернуть, — Настя осекается, смотрит

на меня.

— Милая, — мягко говорю я, накрывая ладонью руку дочери. — Некоторые вещи невозможно

вернуть. И это нормально. Жизнь идёт вперёд.

— Но ты же любила папу, — в голосе Насти слышится детская обида.

— Любила. Очень сильно любила, — киваю я. — Но сейчас все по-другому. Мы оба изменились. И

знаешь, я наконец-то чувствую себя счастливой.

— Из-за Давида? — Настя внимательно всматривается в моё лицо.

— Не только. Я научилась быть счастливой сама по себе. А Давид... — я невольно улыбаюсь, —

он делает мою жизнь ярче.

— Но он живет в Турции? — дочь задаёт вопрос, который я сама боюсь себе задавать.

— Да... Это останется прекрасным воспоминанием. Только моим и его, — стараюсь говорить

твёрдо, хотя внутри все сжимается.

Настя забирает Никиту, чтобы покормить и уложить спать. Денис уехал в магазин.

На улице — настоящее пекло. Но я решаюсь поплавать немного в бассейне, не упуская ни единой