— Толенька, я у тебя в комнате прибралась, постель поменяла. Твои трусики и носочки скоро достираются, я сама развешу. Кстати, я тебе новые трусики купила, хлопковые, чтобы все дышало. Отдыхай, а я к Тамаре в гости, она мне котика-британца своего хочет показать, такое чудо!

Услышав я сейчас такое — мигом рванула бы к двери и чесала бы со скоростью Усейна Болта до ближайшей остановки общественного транспорта. Первый звоночек, сообщающий, что Галя ошиблась в выборе кавалера, прозвенел сразу: мама стирает исподнее тридцатилетнему сыну. Нет, то, что Толян в свои тридцать делил квартиру с мамой, меня совершенно не смущало: на дворе стояли лихие девяностые, всем было не до жиру, быть бы живу, снимать дорого, а об ипотеке и заикаться не приходилось. Но уже тогда мне, конечно, стоило обратить внимание на то, что мама не видела совершенно никаких границ между собой и взрослым сыном и благодаря своей маниакальной любви вырастила из него бытового инвалида…

Однако тогда я, наивная и доверчивая дурочка, ничего не заметила. Я была счастлива, что на меня хоть кто-то обратил внимание, еще и с мамой познакомил… А когда мамы не стало, ее место заняла я.

— Галь, а че у нас есть пожрать? — неизменным вопросом встречал меня Толик, выползая в прихожую в трениках с пузырями на коленках и «ковшом» на попе, когда я после двенадцатичасовой смены в магазине, отчаянно зевая, еле приползала домой.

— А я думала, ты мне скажешь! — устало отвечала я, понимая, что делать нечего — придется идти на кухню и готовить ужин… И шла… а что поделать?

— Я мужчина! — гордо подняв голову, сообщал мне сожитель и, почесав пятерней пузо, удалялся в комнату. Так заканчивался почти каждый мой день. Много-много лет подряд…

* * *

Сейчас же, услышав фамилию «Романов», я мигом перестала бояться несостоявшуюся сверковь и едва сдержалась, чтобы не захохотать. В конце концов, чего мне ее опасаться? Она знать не знает, кто я, никаких девушек у ее сына даже на горизонте пока не видно — его сейчас интересует не женский пол, а как вовремя спрять «шпору» от училки. Даже выглядит Наталья Евгеньевна вполне прилично, и пальто ее еще не поела моль…

А рассмеяться мне хотелось вот почему: как только в начале девяностых в стране сменилась власть, и горячо любимый СССР, который сейчас многие так любят вспоминать, канул в лету, Наталья Евгеньевна от нечего делать возомнила, что является потомком императорской семьи. Верила она в это совершенно искренне, как пациент психушки верит в то, что он — Наполеон. Денно и нощно она просиживала в архивах и библиотеках, пытаясь найти хоть какое-то этому подтверждение. К сожалению, вправить мозги ей было некому: родители уже отошли в мир иной, туда же отправились и обе любящие Наташу бабушки.