— Я на собеседование ходил! — гордо выпятив пузо, отвечает его обладатель. — Мне было некогда!

— И как? — равнодушно спрашиваю я, попутно снимая пальто и расстегивая «молнию» на прохудившихся сапожках. Выкинуть бы их давно и купить новые, да денег нет…

— Видишь ли, — поясняет Толик, — там график неудобный: с семи утра до четырех дня. Ты же знаешь, я поэт, по ночам пишу, мне тяжело раньше одиннадцати просыпаться.

— В твои вирши разве что селедку можно заворачивать! Ни одно издательство их печатать не хочет! — потеряв самообладание, ору я. Все ясно, можно было бы и не спрашивать про исход собеседования. Ну сколько уже можно выслушивать эти оправдания! То работа далеко находится, то график неудобный, то берут только до тридцати пяти лет, то опыт сорокалетний нужен, то погода плохая, то муха в зад укусила… — Найди себе уже хоть что-нибудь! Ты максимум на два часа из дома уходишь! Мог бы к моему приходу поесть приготовить, в конце концов!

— Готовить — это женское дело! — отрезает незадачливый соискатель. — Фиговая ты муза и хозяйка — так себе. Тяжело жить с тобой творческому человеку. Ладно, ариведерчи…

* * *

— Ну? — спросила я, глядя в упор на стоящего передо мной вихрастого мальчишку. Несмотря на то, что ему было всего десять лет, он уже успел наесть нехилое пузо и целых два подбородка. Готовить Наталья Евгеньевна так и не научилась, максимум — могла пожарить картошку. Поэтому Толичка питался в основном быстрыми углеводами: жареным картофаном, пышками, сосисками в тесте да пирожками из кулинарии у дома и, естественно, полнел. Да уж, странная какая-то любовь у его мамы к сыну… Кудахтает над этим увальнем, точно над младенцем, но в упор не видит намечающихся проблем со здоровьем…

— Что? — вызывающе спросил он, глядя на меня. Он ничуть не боялся завуча. Видимо, в маленького Толичку уже к десяти годам было вбито осознание того факта, что мама везде и всюду за него встанет горой. Точно тетя Петунья из известной книги о Гарри Поттере, она оправдывала любую шалость и даже хулиганство сына.

— Ты звонил? — без обиняков спросила я, уже зная правду. Дурацкая манера говорить: «Ариведерчи!», которая появилась еще в детстве и сохранилась во взрослом возрасте, выдала горе-полиглота Толика с головой. Мудрая и безупречно логичная Власта Матвеевна дала мне хорошую наводку, ну а об остальном я догадалась сама. А еще Толик, как и звонивший поутру сегодня «доброжелатель», слегка картавил. Совпадение? Не думаю.

— Куда? — нахально спросил Толичка, прикинувшись шлангом.

— На урок труда! Дурня не валяй! С сообщением о бомбе! Вычислили тебя! — рявкнула я, теряя самообладание, и, чуть успокоившись, продолжила: — Разве ты не в курсе, дружок, что все звонки о бомбе в милицию записываются, а? В отделении, куда ты звонил, есть кассета с записью твоего голоса… Давай-ка мы пригласим в нашу школу бравых милиционеров, пусть они пройдут с магнитофоном по классам и включат там запись? Уверена, тебя твои же одноклассники очень быстро узнают… В детской колонии тебе несладко придется. Можешь прямо сегодня просить маму начинать собирать тебе передачи на зону. Там разносолами не кормят, так что пусть заранее покупает тебе тушенку и галеты…