— Отношения? — машинально повторила я, пропустив мимо ушей колкое замечание насчет возраста. — Сохранять? С тобой?

— Ну да… Приютишь, надеюсь? Я ненадолго…

— Ненадолго? — опять, как эхо, повторила я. — Приютить?

— Ну да… — мужчина уже начал терять терпение. — Пойдем, что ль? Околел я тут, как цуцик. Сигареткой не угостишь?

— Не курю, — вежливо ответила я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Что происходит, в конце концов?

— Не куришь? — изумился мужчина и спрятал спички обратно в карман. — Вроде курила раньше. Бросила, что ль? Ах да, ты ж завуч теперь. Пионеров стесняешься? Да не переживай, они все в школах своих курят. Я вот с десяти лет курю, и ничего.

— А что Вы, собственно, хотите? — я начала терять терпение. Совершенно не понимаю, что происходит. Неужто чей-то тупой розыгрыш? Насколько я знаю, настоящая Дарья Ивановна Кислицына замужем никогда не была.

А хотя… почему, собственно, не была? С чего вдруг я так решила?

До меня вдруг дошла совершенно очевидная мысль, которая раньше никогда не приходила мне в голову. Я ведь почти ничего не знаю о моей названной сестре-близняшке. Мы с ней так ни разу и не встретились. А собственно, как мы с ней могли встретиться? Я же попадала прямо в ее тело!

Мне известные только сухие скучные факты: Даша Кислицына родилась в тридцатых годах прошлого века, выросла по соседству с другими девочками — Лидой и Верой. Едва окончив школу, Даша рванула в Москву вслед за подружками, чтобы начать новую жизнь. Лида, уехавшая первой, писала подругам такие красивые письма про театры, музеи, метро, что у Даши не осталось ни малейших сомнений — вся жизнь — в Москве, а в крошечном провинциальном городке, где она родилась, жизни нет и никогда не будет… Девушка побросала в старый бабушкин чемодан, сделанный еще до революции, пару ситцевых платьев, старенькие поношенные туфли, связку любимых книжек, взяла паспорт — и была такова. Уехала, чтобы никогда больше не возвращаться в прежнюю жизнь.

Так Даша вместе со своими подружками и стала «лимитой». В общем-то, ничего обидного в этом наименовании не было. Называют же и сейчас приезжих «понаехами», и почти никто уже не обижается… Хочешь работать в Москве — приезжай, соблюдай все необходимые формальности и работай в удовольствие… А в СССР год по лимиту на рабочие места в Москву допускали определенное количество мужчин и женщин из других городов и провинций. Отсюда и пошло название — «лимита».

В работе по лимиту не было ничего зазорного. А что? Работали же, а не тунеядствовали. Но все же к «лимите» коренные москвичи относились настороженно. Считалось, что девушка-лимитчица приезжает в Москву с целью всенепременно выйти замуж и удачно пристроиться. Поэтому юноши-москвичи, наущенные строгими мамами, чаще всего искали себе в жены москвичек. Об этом мне сразу же сказала Лида в первый день, как только я попала в Москву пятидесятых…