«Подловила все-таки», — подумала я. Судя по кислой мине Костика, Мила ему совершенно не нравилась. Он попросту боялся чемпионки по гиревому спорту, поэтому и согласился на свидание. И неудивительно: бицепс у Милы был едва ли меньше Костиковой шеи. Да уж, не хотела бы я себе такую свекровь… Из всех девушек, которые неровно дышали к Костику, симпатию у меня вызывала только одна — тихая, румяная и полненькая одноклассница Марина, обладательница кудрявых золотистых волос и чудесных синих глаз. Мариночка была единственной, кто не докучал парню, не писал никаких записок и нигде его не поджидал. Однако мне, как женщине, невооруженным взглядом было видно, как она на него смотрит…

Надо бы, конечно, помочь бедолаге, а то, не ровен час, скоро в ЗАГС потащат. Но как это сделать, я не имела ни малейшего представления. У меня и так от забот голова шла кругом. На улице вечерами было уже довольно прохладно, а из более-менее теплой одежды у меня имелся только плащ, да пара свитеров. Пришлось прибавить шаг, чтобы не замерзнуть.

Я решила устроить себе выходные, полные самого отъявленного и наглого ничегонеделания. Сейчас приду домой, отогреюсь, отужинаю вкуснейшими блинчиками, которые, наверное, уже напекла Вера, помогу ее дочке, маленькой Лидочке с уроками… А после — вернусь к себе в комнату, завернусь на кровати в теплый плед, возьму с книжкой полки увесистый томик с сочинениями Жюля Верна и погружусь в увлекательное чтение про пять недель на воздушном шаре… Когда старенькие часы с маятником, висящие на стене, пробьют десять, отложу книгу в сторону и отправлюсь в объятия Морфея… Ну разве не красота?

Однако моим мечтам об уютном вечере с книжкой в руках и раннем отходе ко сну было не суждено сбыться.

— Привет! — окликнул меня кто-то.

Неужто мой приятель — известный ленинградский хиппи «Зингер», которому заботливая соседка опять велела искать пару, снова объявился с приглашением в партер «Мариинки»? Однако голос был совсем не знакомый.

Я обернулась. Ко мне шагал невысокий полноватый мужчина лет тридцати пяти, с лысиной и брюшком.

— С двух часов дня уже тут торчу, околел, как собака, — недовольно процедил он, ставя на пол объемистую и явно не легкую сумку. Домой пошли!

— Э-э-э… Ты кто? — изумленно спросила я.

— Твой муж Никита, Дарья, — хмыкнул мужчина. — Бывший, правда. К сожалению. К сожалению для тебя. Только фамилия от тебя осталась… Но ты сама виновата, не захотела сохранять отношения… Из-за твоего ужасного характера у нас ничего и не получилось. А ведь тебе к сорока уже… Нехорошо одной быть в таком возрасте.