Все, что вы сможете вспомнить про Древнюю Грецию, от философии, демократии, войны с персами и вплоть до появления Александра Македонского — все эти сотни имен, идей, мифов о богах и Атлантидах, все что только осталось после Древних Греков в широком доступе — все укладывается примерно в 180 лет.

Время это относительность, с помощью которой мы отслеживаем изменения, и единственное, что неизменно, это смерть.

Поэтому, что бы не происходило в государстве, это всегда тенденция. Еще раз, изменения — неизбежны. Либо в лучшую сторону, либо в худшую. Это так себе открытие. На бытовом, чувственном уровне, люди это понимают всегда. Не бывает стабильности или застоя — это всегда признак деградации. Просто это деградация, которая пока не явная, такой период, пока нет бросающихся в глаза последствий.

А тенденция в Советском Союзе 1941 года была такова, что в нем хотелось жить. Искореженные упрощенными картинками из телевизора, мы забываем что мир сильно изменился с начала века. И если сейчас показать то, как советские люди умываются из тазика, то это однозначно трактуется как дичь и отсталость. Но для 1940-х это просто быт. Из тазика умывались примерно все, не считая узкой прослойки потомственной знати с вековыми традициями. Даже успешный американский бизнесмен, вроде Аль Капоне, умывался по утрам из тазика, как и все остальные люди. С той лишь разницей, что ему, возможно, поливают воду из кувшинчика и тазик серебряный. Ну нету еще современных раковин, как нету повсеместно водопровода. Поэтому многие детали быта советских людей того времени, это не показатель бедности и отсталости, а отпечаток времени. Плохо люди жили раньше, сильно хуже чем сейчас — обои на стенах и занавески на окнах, это признак невероятной роскоши для простого, трудящегося человека. У Чехова например, такого не было.

И если смотреть именно на тенденции, то тут Советский Союз был весьма привлекательным для жизни государством.

Да, после восьмого класса образование все еще было платное, но в то же время уже было очевидно, что государство смогло организовать жизнь так, что люди могли получить образование при некотором усердии. Была уверенность в том, что если ты работаешь, то ты не будешь голодать. Больше того — неслыханное для того времени дело — если ты не работаешь, то ты можешь рассчитывать на социальные выплаты, хоть и с определенными оговорками. Люди перестали бояться будущего, и даже напротив, смотрели в него с оптимизмом. Простой грузчик из Караганды мог ожидать, что его дети получат образование и станут инженерами, учителями, врачами. Это не было нормально или привычно, но медленно становилось образом жизни. Боюсь мы скоро заново научимся ценить образование — удивительно дорогую вещь.