Мы стоим, замерев в коконе, и разговариваем взглядами. И я вижу в ее глазах упрек. И злость. И досаду. И еще обиду. Много обиды.
Прости, Радужка. Я мудак. Я просто редкостный мудак. Но я тебя люблю. Веришь? Нет? Поверь мне, пожалуйста. Я же сдохну, если не поверишь… А ты меня любишь. Радужка? Ты вспоминаешь наш первый, единственный раз? Я — постоянно. Каждый день. Каждый, блять, час! Я не злюсь на тебя за то, что ты потом сделала. И ты тоже меня прости. Пожалуйста… Ну, пожалуйста…
Ее губы так близко. И в глазах, за внешним «не вздумай!», тихое «возьми»… И я беру. Жадно, мгновенно дурея от сладкого вкуса, от торкающего по венам электричества, пальцы сжимаются сами на талии, притягивая ближе, и ощущение ее горячего тела сквозь тонкую ткань платья сводит с ума. Не могу остановиться, не могу перестать ее целовать, это просто сейчас нереально! И все время жду ее ответа. Жду, хочу ее ответа!
Ну ответь мне, Радужка! Ответь!
И, когда она, со стоном досады, сдается, пустив меня в свой рот и даже ответив… Клянусь, я — самый счастливый мудак на этом свете! Да и на том тоже! Нет никого счастливей меня!
Перехватываю ее под задницу, подтягивая ближе к себе, и с диким кайфом погружаюсь в сладкий рот, умирая каждую секунду от восторга. Она ответила! Ответила! Она меня хочет! Хочет!
Мне кажется, что этот момент длится и длится, бесконечный какой-то кайф, голова кружится и на ногах еле стою. Нас покачивает в волнах музыки и удовольствия и разорвать это нереально…
Реально.
Радужка внезапно приходит в себя, тормозит и со всей дури кусает меня за губу!
Дикая боль — мгновенный воврат в реальность!
Я отстраняюсь, не отпуская, впрочем, кровожадную засранку из своих рук. Не до такой степени болевой порог серьезный, чтоб голову потерять. Но больно, от души грызанула.
Облизываю кровь с губы, усмехаюсь:
— Какой горячий поцелуй! Только вот опыта маловато. Твой жених тебя совсем не учит, Радужка.
— Зато другому научил уже, — рычит она, и, не услышь я только что информацию из первых рук о том, что «невеста» не особо его привечает, наверно, уже охерел бы от ревности. И сейчас-то неприятно, но я сдерживаюсь.
— Потом покажешь обязательно. А пока что папаше своему скажи, чтоб пароль от компа рабочего поменял.
— Чего? — раскрывает она рот, и стоит огромных усилий сдержаться и опять не начать ее целовать. Невероятных усилий, которые никто никогда не оценит…
— Я говорю, что твой «жених» больше интересуется делами твоего отца, чем твоими прелестями, — поясняю я, — мудак, конечно же, как это можно сравнивать…
— Ты чего несешь? — Радужка изо всех сил толкает меня в грудь ладонями, без эффекта, естественно.