Радужка не сопротивляется, она обескуражена и растеряна. И хочет меня. Точно хочет. Я не проверяю, это даже в голову не приходит пока, слишком грубо…
Я просто знаю.
Ее пальцы в моих волосах, машинально сжимаю обе ладони и фиксирую по обе стороны от головы. Мне хочется полного погружения. В нее.
Сейчас.
Девочка, я хочу в тебя. Хочу до конца… Пожалуйста… Сейчас…
Голова отключается совсем от покорности, согласия… Такого никогда не было со мной… Это впервые… Такой кайф…
Ты — это кайф, моя нежность и сладость… Ты — моя боль и горячечный бред. Круг не покинуть и как оказалось, Вход туда есть, а вот выхода нет И мне не надо, ты веришь? не надо больше путей и дороже витрин. Ты — моя нежность, мой кайф и награда В круг, что очерчен, за мною иди. Я тебя встречу и мелом волшебным Круг тот замкну, купол брошу на нас. Будем вдвоем под одним большим небом Плавно кружиться под свадебный вальс…
Неожиданный толчок в бок, мокрый нос в лицо, визг с обиженным скулежом!
Да блять!
Резко отрываюсь от одурманивающих губ, смотрю в полные безумия и непонимания глаза Радужки.
Переход от сладкого кайфа в реальность настолько резкий, что не сразу понимаю, что случилось.
И только вторично сунутый мне в лицо мокрый нос приводит в чувство!
Псина, мать ее!
Шарик гребанный!
Неблагодарная скотина, обломавшая весь кайф!
Ебать, я его спас, я его и убью!
Глава 23
— Ты что-то давно вписки не делал, Виталь… — голос одной из сестер Васильевых звучит мягко-мягко, интимно, я бы даже сказал. И в другой ситуации, или, что вернее, в другой жизни, я бы уже повелся. Красивые девочки, эти сестренки. И отзывчивые. Мы с ними отжигали много раз, прямо есть, что вспомнить…
Но теперь разве что только вспомнить, да.
Потому что на что-то серьезнее вообще не тянет.
Смотрю на тонкую ладонь, опасно подбирающуюся к ширинке, вдыхаю сладкий аромат духов… И понимаю, в очередной блядский раз понимаю, что не вставляет.
Вот вообще.
Все на месте же.
И знаю, что, стоит захотеть, сестрички будут в моей кровати уже через час.
Знаю.
И… Не хочу. Вообще не хочу. Абсолютно.
Потому что рука не та. И запах не тот. И все не то.
И совершенно не хочется мне, чтоб эти руки и этот запах перебивали тот, что сейчас есть на мне. С утра самого, когда удалось поймать Радужку у раздевалок и чуть-чуть потрогать.
И кайфануть от этого так, что никакой секс втроем с двумя развратными зажигалочками и рядом не стоит!
Понимание этого вставляет так сильно, что даже сердце замирает.
Все эти дни, что мы с Радужкой «дружим», это ее слово, если что, не мое, я в каком-то дурмане нахожусь, в легком кайфовом эндорфиновом бреду.