Мне прилетает по роже маленькой, но твердой ладошкой. Один раз, второй, третий.
Не повторяю ошибок длинного, перехватываю нежно, тяну на себя и тут же целую центр ладони. Смотрю при этом только в яростные глаза, в момент поцелуя ставшие огромными и неверящими.
Ну да, прямо у всех на глазах. Ты меня бьешь, а я тебя целую. Да, Радужка. На все похер. Кроме тебя.
На задворках восприятия матерный рев длинного: «Какого хуя? А ну пустил!»
И какая-то возня.
Похоже, это охрана очень вовремя притащилась, перехватила дурака.
А мы с Радужкой опять в коконе, в безвоздушном пространстве. Я вижу, что она не дышит, смотрит на меня, смотрит… Губки размыкает, и я не могу терпеть, тянусь к ней. Прямо под прицелами камер, на глазах ее придурка-брата…
И вижу, что она тянется ко мне. Это совсем маленькое движение, но оно есть, оно для меня — карт бланш.
Я не успеваю поцеловать ее.
Охрана решает, наконец, что пора уже выполнять свои обязанности, и нас с длинным уводят на разборки.
Но перед тем, как подчиниться, я говорю Радужке громко, чтоб все слышали:
— Я тебя домой отвезу сегодня.
— Да с хера ли? — тут же начинает пузыриться длинный, но я его не слышу. Я смотрю только на нее, жду только от нее ответа.
Радужка сужает глаза и резко отворачивается, не говоря ни «да», ни «нет».
Но мне этого достаточно.
«Нет» не сказала. А это значит, «да».
Да.
Ебать…
Я — самый счастливый на свете мудак!
— Даже не думай, сучара, — рычит мне длинный, когда нас в сопровождении охраны ведут к ректору, но я настолько счастлив, что даже не реагирую на него.
Похер, вот честно.
На все похер, на грядущие разборки с ректором (подумаешь, не впервой), на очень даже вероятное продолжение махалова с длинным (плавали, знаем… Длинная штанга, хорошо упал, и еще будет падать).
Губы, чуть треснувшие от удара, непроизвольно растягиваются в довольной улыбке.
Она не сказала «нет»….
Ради одного этого стоило все сегодняшнее затевать…
Глава 26
— О, бля! И где ты был? — наезжает на Немого Лексус.
Тот молчит, что вообще нихера не удивляет, закуривает, смотрит в сторону. Рожа, ксати, странно расслабленная, словно только что узнал что-то хорошее. Ну, или удачно засадил кому-нибудь. И у меня даже есть догадки, кому именно.
Сторона наветренная, и до меня чуть-чуть долетает через табачный дым знакомый аромат парфюма одной охерительной красотки. Немой, похоже, нехило так о нее потерся, душевно…
Учитывая, что чуть раньше Лекс пытался засунуть этой же красотке язык в ухо, то ситуация назревает интересная.
И в другой раз я бы даже поржал с удовольствием над этим всем, но вот сейчас мне глубоко по барабану будущая разборка.