Да что за блять!
Мне дадут хоть немного кайфа? Неужели не заслужил?
Глава 43
— Ну а че ты хотел? — Немой философски пожимает плечами и, оглянувшись на дверь палаты, отходит к окну и прикуривает, аккуратно выдувая дым в приоткрытое окно, — приветственных поцелуев?
— Она совершеннолетняя! — рявкаю злобно, забыв, что Немой тут, вообще-то, не при чем. Наоборот, если кого и благодарить за новое появление Радужки в моей жизни, так это его. Его папаша, бывший, а, может, и нынешний авторитет Горелый, несмотря на то, что досиживает свою пятеру, связи имеет обширные.
Эти связи нашли ее в Лондоне, помогли вернуться на родину, да еще и так шустро, что ее отец чухнул, только когда она уже в России была. Ну, и опоздал малеха. Или, наоборот, слишком рано приехал! Мог бы задержаться, я бы хоть его дочку разочек еще трахнул…
Кайфолом, блять! И это будущий родственник!
— Она зависит от отца, — поправляет меня неожиданно разговорчивый Немой, пуская аккуратные колечки дыма в окно, — от его денег, понимаешь? Она даже трусы себе купить не может, бабла нет.
— У меня все есть! Не проблема! И вообще… Могла бы сразу ко мне…
Меня до сих пор давил факт, что моя Радужка вот так легко от меня отказалась и свалила по требованию папаши в Лондон. Не верилось, что могла так поступить, не хотелось получать еще одни, уже, наверно, окончательный облом в своей тупой жизни.
А, учитывая, что поговорить с ней после возвращения не получилось, рот был слишком занят другими, более важными вещами, то мысли эти в башке так и курсировали, и никакого не было им покоя… Пока Немой не появился и не разъяснил ситуацию.
После того, как отец и брат Радужки застали ее лежащей на мне, и совсем не для проведения процедуры искусственного дыхания, прошло больше суток.
Радужку утащили очень быстро, даже трусы нормально не позволили натянуть!
Папаша ее, когда прошла первая оторопь, не соизволил даже посмотреть на меня, просто коротко мотнул головой, и длинный урод, братишка, чтоб его, легко вырвал ее из моих лап и вынес ко всем хренам из палаты!
А я не смог нихера сделать, только нелепо махал руками, ощущая, как все внутри обрывается и горит от матерного визга Радужки, приказывающей поставить ее на место, хотел что-то ответить и встать, но удалось только захрипеть и лечь.
Навалилась темнота, а когда пришел в себя, ни Радужки, ни ее гребанной семейки в палате не было.
Я даже на мгновение решил, что это бред у меня случился, но вот только аромат ее волос на своей футболке не дал обмануться.
Осознав, что меня опять лишили моей девчонки, причем, насильно, я озверел и принялся рваться с цепи, выдергивая из себя капельницы и разматывая какие-то странные тряпки, которыми был спеленут.