Но Алька почему-то этими объяснениями не прониклась тем вечером, облила Лекса колой и свалила в темную ночь.
А он, гордый, решил показать, кто у нас кто.
В смысле, кто крутой пацан, а кто дура, счастья своего не понимающая.
На переменах показательно тискал ошалевшую от радости Маринку, которой бы в другой ситуации вообще ничего не обломилось, и пялился на Альку с плохо скрываемой надеждой, что не выдержит и прибежит мириться.
Но Алька — не Маринка. У нее характер и порода. А потому Лекс с его детством в жопе твердо отправился нахуй.
Я прям ее зауважал в этот момент. И даже попытал удачу, подкатил чуток. Не всерьез, просто чтоб поддержать, дать понять, что такая классная телка не должна ходить смурной и сильно переживать из-за одного кретина.
Правда, она, похоже, не так поняла, а Лекс разозлился на мой подкат и попытался даже мне что-то предъявить.
Но на мне не покатаешься, только поржал сильнее еще.
Хоть какое-то развлечение в этом гребанном безвоздушном пространстве.
И потому сегодня вечером мы с Немым чилим вдвоем. Вилка я видеть не хочу, урода кусок… Лекс плачет по Альке.
И хорошо, что никого из них нет, как-то они меня задолбали за эти годы.
Уже давно и на полном серьезе подумываю все кинуть, и универ в том числе. Удерживает только лень.
Тупо лень шевелиться, делать телодвижения, менять что-то…
И вот моя лень, моя жизнь на автомате и привели к этому тупому спору. Он должен был бы меня взбодрить… И да, взбодрил… До мяса продрал.
Я смотрю на Немого, невозмутимо выдувающего ноздрями дым, и в реале хочу понять, чего ему надо от жизни. Он знает? Может, знает…
Я вот — нет.
Немой молчит, словно и не слышит мой вопрос. Глаза его полуприкрыты, рожа каменная…
И я уже не надеюсь на ответ, когда внезапно…
— Мне нужна… — его голос тихий, хриплый, и я удивленно вслушиваюсь, потому что редко такое бывает: Немой разговаривает! Можно отмечать это событие в календаре, блять. — Мне нужен… Шанс.
О, блять.
Молчал-молчал и выдал. Нихера не понятно, но очень интересно.
— На что шанс? Какой? — уточняющие вопросы пропадают в дыме кальяна. Немой, словно осознав, что слишком что-то разговорился, прячется за густым облаком.
А затем и вовсе встает и молча спрыгивает с небольшого подиума, на котором расположены диваны лаунжа.
Я, нихрена не поняв из его внезапных откровений и телодвижений, на автомате следую в кильватере, держа в виду слоновью тушу, легко прорубающую толпу.
Интересно, куда так прется?
Вижу, что он неожиданно замирает на месте, словно встретил кого-то знакомого, но кого, не вижу из — за его габаритов.