Последний вопрос она задает растерянно, слушает нечленораздельный и откровенно злобный рев зверя в трубке, затем отключается, хлопая ресницами, поворачивается к тете Наташе, а та тут же открещивается:
— Не мое дело! Сама решай! Это Рома, наверно…
— Ну, дядь Рома… — шипит злобно Радужка, — просила же… Теть Наташ, ну вот зачем он?..
— Может, потому что ты немного заигралась? — спрашивает ветеринар, — но это опять же не мое дело. И никаких разборок в моей клинике. Уводи своего бешеного отца и своего слепого приятеля на улицу. Сейчас я ему собаку отдам. Ошейник с нее не снимать, а то рану разлижет и швы разорвет.
И, пока я стою, обтекая и понимая, что мои, не особо невинные и далекоидущие планы херятся с дикой скоростью, уходит за дверь операционной.
Я смотрю на Радужку, та просто закатывает глаза:
— Папа — фрик-контрол просто… И Гошка свалил, главное… Так бы на него все скинула…
Она говорит это так легко, что становится понятно: длинный регулярно отхватывает за свою мелкую сестру от папаши. И в этом разрезе становится понятным его недавнее бешенство.
Побесишься тут, если она под твоей ответственностью и если папаша тебя регулярно нагибает за чужие проебы… Так вот и порадуешься, что моим на меня насрать всегда было…
— Ты не выходи, — командует она, — а то он… еще сильнее расстроится. Потом созвонимся.
И уходит.
Вот просто так! Без прощального поцелуя на ночь! Без утешительного петтинга!
— Вот, принимай, — я перевожу взгляд с возмутительно спокойно удаляющейся по коридору тонкой фигурки на сонную лохматую морду в ошейнике, похожем на абажур настольной лампы.
Хуевая замена, скажу я вам!
Вообще некачественная!
— Первые часы у него может быть тошнота, это последствия удара, — объясняет тетя Наташа деловито, — следи. Вообще, он должен спать, он под обезболивающим, но это не сто процентов. Возможности организма у всех разные. И да, у него есть клеймо… Я пробью информацию насчет хозяина, так что, возможно, его удастся вернуть обратно…
Мне все ее слова — чисто звуковой фон, не воспринимаю совершенно. И думаю только о том, что Радужка опять меня кинула. И как мастерски! Не обвинишь ее, не предъявишь ничего! Филигранная работа, блять!
Она, значит, домой спокойненько, и вряд ли папаша сильно накажет даже, там другой объект для постоянной ответки имеется, а я — к себе с неудовлетворенным во всех местах организмом и лохматым довеском, который еще и мой субарик может заблевать. Шикарно, чё!
* * *
— Жрать ты будешь только после того, как я тебя перевяжу, — решительно заявляю я мелкому проглоту, уже готовому рвать когти в направлении кухни. Кстати, ее месторасположение он тоже выучил сходу. Умный, сука, когда дело касается его интересов. И кого-то мне этим напоминает…