Все, что не до конца вылилось в подчиняющем, злобном поцелуе с Радужкой, сейчас радостно выливается в драке.
А деремся мы с длинным остервенело, забыв, ко всем херам, про правила, тупо молотим друг друга, не сдерживаясь.
И в этот раз я явно круче!
Он слишком длинный, слишком рукастый, это хорошо, когда хватает скорости. Ему не хватает скорости на меня.
Несколько раз я вполне серьезно достаю его по почкам и даже умудряюсь на финале швырнуть на пол с диким грохотом.
Толпа вокруг нас, с телефонами, само собой, замирает, наступает дикая тишина.
Откуда-то сбоку слышу свист Лекса:
— Красавчик, Сом!
И тут же, как по команде, начинают пищать девчонки.
Длинный, которому я, судя по всему, немного перебил дыхалку, ворочается на полу, поднимаясь. Смотрит на меня, обещая скорое возмездие. Убивать явно хочет.
А я скалюсь поощрительно.
Давай, малыш, продолжим!
Я на адреналине диком, на эмоциях, прет гормонами, и кажется, что я весь мир сейчас нагну.
Ю-ху!
Да!!!
Длинный встряхивает головой, как бык, которому уебали по лбу, фыркает. Радужка выбирает именно этот момент, чтоб кинуться к нему:
— Все, блять! Все!
С размаху лупит его по груди один раз, второй, на третьем он перехватываает ее ладошку, сжимает, наверно, чересчур сильно, потому что она вскрикивает, и меня тут же подбрасывает яростью:
— А ну отпустил ее, сучара!
Рвусь к нему, но сзади меня перехватывают Лекс и Вилок.
— Тормози, Сомяра, потом, все потом… А то уже охрану позвали, — говорит мне на ухо Лекс, и я в самом деле торможу.
Да и длинный тут же отпускает руку сестры и покорно позволяет себя лупить по плечам и башке. По башке она бьет, смешно подпрыгивая, потому что иначе не достает нихера.
Радужка бьет его и злобно материт, мстительно обещая все рассказать папаше, и тогда кое-кого ждет неминуемая военка.
— О себе переживай, засранка, — не остается в долгу длинный, — я тоже молчать не буду в этот раз!
— Ой, да вперед! — напоследок презрительно пихает его в грудь Радужка, разворачивается на каблуках и топает ко мне под грозный рев брата: «Куда, блять?»
Я шевелю плечами, заставляя Лекса и Вилка отпустить, выпрямляюсь, смотрю на подходящую Радужку с выжиданием и усмешкой. Последняя отдает дикой фальшью, но блять… Не могу по-другому. В конце концов, за ней ход, я все сделал, чтоб доказать свои чувства. Не на колени же перед ней падать…
В толпе, окружющей нас, гробовое молчание, и только камеры телефонов горят. Ох, блять, звездой ютуба буду…
Но это все фоном.
На первом месте — лицо моей Радужки, красивое и злое.
Ну давай, делай выбор, малышка…
И она делает.