— Ой, ребятки, помогите порося загнать! — Заполошным криком нас приветствует родная улица в лице шустрой полноватой бабки. Хотя на свой взрослый взгляд назвал бы ещё нестарой женщиной. Лет пятидесяти, не сильно больше.

Лениво оглядываем подсвинка-переростка живым весом уже килограмм под семьдесят-восемьдесят. Скотиняка деловито похрюкивает, увлечённо роется пятачком в траве, что-то нажёвывает. На хозяйку особого внимания не обращает, но дистанцию держит. Подойти близко не даёт.

— Витаминов ему, наверное, не хватает, — замечаю хозяйке.

— Пиздюлей ему не хватает, ироду! — В сердцах замечает та. — Каждый божий день охапку ему кидаю, жри — не хочу.

— Куда гнать?

Женщина показывает рукой за три дома от места. Недалеко. Мои парни уже берут обречённое на поимку животное в полукольцо, лассо наизготовку.

У-и-и-и-и! Отчаянно визжит свин, почувствовав сжимающуюся петлю на шее. Рывок! Сашок, первый накинувший лассо, падает и волочится по траве. Свин моментально заставляет его расплатиться за ловкость и точность. Но ненадолго. На него с гиканьем наваливается вся толпа.

— Ой, ребятки, не поломайте его, — беспокоится бабка уже за целостность самодвижущегося живого имущества.

— Ни фига ему не будет… — пыхтят парни, набрасывая путы на окорока, которые у свиней вместо ног. Лёжа на боку, пытается ими сучить, но ему это не помогает.

Дальше остаётся самое лёгкое — поставить на ноги и пинками вернуть в родное стойло. Дёргаться бесполезно. Быстрый бег семенящим шагом невозможен. Опять же хворостиной по морде. Глупое животное, принуждённое к повиновению, ставится перед входом в хлев, путы снимаются. Финальный тройной пинок в толстую аппетитную задницу и под дружный гогот свин возвращается в родные пенаты. В страхе сам забивается в свою стайку. Гений человека побеждает.

Под довольное кудахтанье хозяйки уходим с её двора. Доброе дело сделано, плюсик нам в карму.

На следующий день, поигрывая в малиннике с Алисой в уголки и прочие шашки, размышляю. Один анекдот вспоминается про царя, которого всё достало. Всё есть, желать нечего, вот он и тосковал. Что-то я тоже заскучал. Война с центровыми скатывается в одностороннее избиение или глумление сильного над слабыми. Меня оправдывает одно обстоятельство, — их в три раза больше, — но от скуки не избавляет.

— Скучно мне, бояре, — делаю очередной ход, и пока Алиска размышляет, набрасываю на планшете глаза. Учусь писать портреты. Существуют разные техники. Меня потрясает один момент в аниме, который никто не замечает. Все знают, как это выглядит. И тот художник, который придумал обозначать носик одной хитро повёрнутой, но до предела простой галочкой, настоящий гений. Короткое движение карандаша и важнейшая часть лица готова. Когда дошла гениальность такого решения, долго тряс головой. Как это? Ведь сразу видно, что носик маленький, аккуратный, слегка вздёрнутый. Глядь! Как так-то?