— Всё, можно закрывать. Команда уборки приедет к утру. Тебе — домой. Завтра в десять совещание по бюджету второго квартала.
Я оборачиваюсь к нему и улыбаюсь. Настоящей, не дежурной улыбкой. Улыбкой человека, который устал, но знает, что сделал всё правильно.
— Спасибо, Илья. За всё.
Он качает головой, отмахиваясь от благодарности, как от ненужных сантиментов.
— Ты сделала свою работу. Я — свою. Так и должно быть. Спокойной ночи, Алиса.
Он уходит. Я остаюсь ещё на несколько минут, слушая тишину своего царства. «Белого Шума», наполненного самыми что ни на есть громкими, жизнеутверждающими звуками.
Боль не ушла. Она стала тихим, привычным спутником. Но теперь у меня есть противовес. Дело. Цель. Пространство. И тихое, необъяснимое чувство, что самое страшное — уже позади. А впереди — только работа. И в этой работе — свобода.
Глава 9
Уборщики ушли час назад. Галерея теперь дышит не запахом толпы и духов, а тишиной и чистотой. На полу кое-где остались следы от каблуков. Завтраих сотрут, натерев поверхность до блеска, а сейчас они кажутся отголосками недавнего праздника — татуировками на паркете, свидетельствующими о жизни.
Я сижу на широком подоконнике в главном зале, сняв туфли и подобрав под себя ноги. В руке — бокал с просеко, налитый скорее для ритуала, чем по желанию. Оно слишком сладкое и слишком лёгкое, не соответствует тяжести и значимости прошедшего дня. Я до сих пор под впечатлением. Праздную победу.
Слышу шаги за спиной. Твёрдые, ровные. Я не оборачиваюсь. Узнаю их хозяина по ритму.
Илья проходит через зал, ставит на соседний ящик для инсталляций нетронутый бокал и присаживается на край подоконника, на почтительном расстоянии. Не рядом, с сохранением дистанции. Улыбаюсь краешком губ. Он полностью выполняет условия нашего устного договора.
— Команда уборки отчиталась. Осталось натереть паркет. Всё в порядке, — говорит он. — Завтра с десяти начнётся разбор экспозиции для подготовки к отправке работ покупателям. Нужно будет подписать документы.
— Хорошо, — отвечаю, глядя на отблеск уличных фонарей в тёмном стекле своего бокала.
Тишина. Но не неловкая. Та, что бывает после хорошо сделанной работы, когда слова уже не нужны. Мы просто сидим и смотрим на пустой зал, который всего несколько часов назад был эпицентром событий.
— Ты сегодня была блестяща, — произносит он наконец. Не «ты выглядела прекрасно» или «выставка удалась». Конкретно: «ты была блестяща».
— Это командная работа, — парирую я, и тут же ловлю себя на этой корпоративной фразе. Старая привычка — принижать свой успех, делиться им. Я смотрю на него. — Спасибо. Без тебя… этого бы не было.