Сбрасываю вызов. Руки дрожат. Боже, что я делаю? Я обещаю людям звёзды с неба, а сама сижу на полу в разрухе. Мне приходит сообщение от Макара Игоревича. Читаю. В глазах темнеет.
«Олег Валерьевич подал иск. Требует признания ваших контрактов на ремонт и будущие выставки совместно нажитым имуществом. Мотивирует тем, что ваш профессиональный рост и все связи состоялись исключительно благодаря его поддержке и вложениям в период брака…»
Текст расплывается. Дышу, как рыба, выброшенная на берег. «Благодаря его поддержке…» Наглые слова жгут кислотой. Он хочет отнять всё, чего я достигла своим умом, своими взглядами, своим трудом. Оставить меня без имени, без репутации, без права на собственное дело!
Паника подкатывает комком к горлу. Почти физически ощущаю, как стены чёртового саркофага смыкаются надо мной. Пересылаю сообщение Илье. Без комментариев. Просто бросаю в его цифровую бездну крик о помощи.
Через минуту приходит ответ. Короткий, как выстрел.
«Всё под контролем, работа ведётся нашими юристами. Ваш фокус — галерея. У вас три месяца. Илья.»
Три месяца… Не на то, чтобы рыдать. На то, чтобы построить. Построить так, чтобы никакой суд не смог отобрать то, что будет стоять на этом фундаменте!
Глава 7
Но ночью чёрные мысли всё-таки настигают. Сижу, прислонившись к холодной стене, и прокручиваю в голове тот вечер. Его слова. Взгляд. Холодность. Предсказуемость. «Ты стала музейным экспонатом, Алиса». Я смотрю на загрубевшие руки, на порезы от гипсокартона. Кто я теперь? Та женщина, что часами могла говорить о полутонах на полотне Рембрандта? Та, что выбирала платья, чтобы увидеть в его глазах одобрение? Она сгорела. Осталась только эта… строительница. Директор. Бездушная машина.
Натыкаюсь взглядом на пыльную стопку журналов в углу. На обложке свежего, глянцевого — их лица. Олег и Лера на открытии какого-то клуба. Он — напыщенный, она — в уродливом розовом платье, с лицом победительницы. Подпись бьёт в глаза: «Новая пара московского бомонда».
Меня выворачивает наизнанку. Бегу к уборной, падаю на колени перед унитазом. Тело содрогается в сухих спазмах. Нервный срыв не от ревности. От унизительной пошлости происходящего. Они выставили боль, крах нашей семьи, на всеобщее обозрение. Сделали из разрывагламурный трофей. На лицеЛеры улыбка торжествующей королевы бала.
Я плачу. Впервые за долгое время — тихо, безнадёжно, сидя на холодном кафеле. Потом умываюсь ледяной водой. Смотрю в потрескавшееся зеркало. Красные глаза, бледное лицо, следы слёз.
В этот момент телефон вибрирует. Сообщение от художника из Питера, с которым я только что договорилась о выставке.