Я киваю, делаю глубокий, дрожащий вдох и выхожу из кабинета.
Меня накрывает волной, не просто звука, а энергии. Зал «Белого Шума» преображён. Мягкий, драматичный свет выхватывает из полумрака мощные, дерзкие работы. Гигантская инсталляция из ржавых металлических пластин и неона, созданная парнем из Челябинска. Серия гиперреалистичных портретов ветеранов чеченских войн, написанных женщиной из Грозного. Хрупкие, почти невесомые объекты из стекла и песка, рассказывающие об экологии Байкала. И центральный проект — ретроспектива забытого гения нулевых, Сергея Морозова, чьи провокационные видеоарты когда-то взрывали умы, а теперь кажутся пророческими.
Люди. Их так много. Я вижу лица — сосредоточенные, заинтересованные, удивлённые. Слышу обрывки фраз на русском, английском, итальянском: «…шокирующая прямота…», «…где она нашла этого Морозова?», «…это меняет правила игры…».
Ко мне подходит пожилой мужчина с седой бородой — знаменитый критик, которого я боготворила, учась в институте. Он берёт мою руку в плен мягких ладоней.
— Алиса, дорогая… Это больше чем выставка. Это — манифест. Поздравляю. Вы вернули нам память и дали голос тем, кого мы старались не замечать.
У меня перехватывает дыхание. Я бормочу что-то вроде «спасибо». Но он уже уплывает в толпу, увлечённый разговором с куратором из Лондона.
Ловлю себя на том, что ищу в толпе… его. Старая, глупая привычка искать глазами Олега. Желание разделить с ним этот момент, увидеть в его взгляде гордость. Но его здесь нет. И это… освобождает.
Я начинаю экскурсию для группы иностранных коллекционеров. Говорю по-английски, голос звучит увереннее, чем себя чувствую. Рассказываю не о рыночной стоимости, а о контексте. О боли, о надежде, которая прорастает сквозь трещины в бетоне. Они слушают, кивают, задают умные вопросы. Я ловлю на себе взгляды. Не как на «жену того самого IT-миллионера». А как на Алису Сомову. Куратора. Создателя.
Глава 8
И тут, краем глаза, я вижу его.
Он стоит у входа, один, не решаясь войти в самую гущу. Олег. Всё тот Олег, что я помню. Дорогой костюм, туфли, властное лицо, уверенный взгляд. Но рядом нет Леры. Он смотрит на меняв тот самый момент,когда я подвожу маленькую группу к инсталляции Морозова — мощному видеоарту о распаде личности в цифровую эпоху. Я улыбаюсь, жестикулирую, я — в своей стихии. И вижу, как его лицо искажает что-то неуловимое. Не злость. Не триумф. Растерянность.
Я отворачиваюсь. Продолжаю говорить. Но теперь каждым нервом чувствую его присутствие. Он — тень из прошлого, проникшая на мой праздник.