- Не умеете вы выбирать друзей, Яна Александровна, - произносит Рита тихо. Но в абсолютной тишине стеклянной комнаты эти слова звучат как выстрел. - Она не на интервью задерживается, - кивает в сторону моей протеже. - Она спит с вашим мужем.
Тишина.
Вакуумная. Мёртвая. Оглушительная.
Перестает шуметь кондиционер, воздух кристаллизуется. Я чувствую, как останавливается время, и все смотрят на меня в упор, ожидая реакции.
Медленно поворачиваю голову к Лере, ожидая, что она сейчас вскочит и возмущенно закричит: «Какая мерзость! Яна Александровна, это ложь!». Жду, что она заплачет от несправедливости.
Но Лера не кричит.
Вся её показная, модная дерзость осыпается прахом. Лицо становится землисто-серым. Она вжимается в кресло, её глаза затравленно мечутся по комнате, ища выход, которого нет. Она инстинктивно защитным жестом обхватывает себя руками за талию и быстро моргает.
- Ну скажи что-нибудь, - подбадривает её Рита.
- Ты – старая фригидная сука, - внезапно выпаливает Кольцова. А я была уверена, что она вообще не матерится. Такая всегда правильная, скромная, порой даже заикалась и краснела. А тут показала своё лицо. – Ну раз так вышло, - теперь уже говорит мне. - Допустим, у нас роман, - пожимает плечами. – Но он же из семьи не уходит.
Слова бьют наотмашь, с хрустом ломают ребра.
Это для неё самое важное? Что Вадим продолжает жить со мной, значит, измена не в счёт?
В моей голове с тошнотворным щелчком складывается пазл. Десятки, сотни мелких деталей, от которых я отмахивалась все эти месяцы.
Новые тяжёлые духи Леры - Baccarat Rouge. Точно такой же красный флакон я видела в бардачке машины Вадима месяц назад. Он сказал, что это подарок для жены партнера, и я не могла не верить, потому что была на том дне рождения, и он действительно вручил ей эти духи.
Внезапные «командировки» моего мужа на выходные, которые день в день совпадали с отгулами «по семейным обстоятельствам» моей Леры. То, как она опускала глаза и краснела на нашем новогоднем корпоративе, когда Вадим, смеясь, подавал мне пальто. Как он хвалил меня дома за то, что я «вырастила такую способную смену».
Господи, как же больно.
Кажется, прямо сейчас во мне разрывается что-то жизненно важное. Десять минут назад я думала, что нет ничего страшнее конверта, лежащего в моей сумке. Что рак, пожирающий мою грудь, - это самое худшее, что могло со мной случиться.
Я ошибалась.
Моя карцинома - ничто по сравнению с этой опухолью. Меня сжирают заживо люди, которых я любила. Мой муж. Моя девочка. Они спали друг с другом. Спали, смеялись надо мной, обсуждали мою наивность, пока я выбирала виллу в Тоскане для нашей годовщины и распоряжалась по поводу повышения оклада для Кольцовой.