— Чего? — спрашивает, наконец, Азат, — меня?
Выдыхаю, киваю коротко, опускаю подбородок.
Но Азат не позволяет этого, придерживает, заставляя смотреть на себя, наваливается немного, придавливая к стеклу, наклоняется чуть ниже…
— Тебе никогда не надо бояться меня, сладкая… — шепчет он, и этот шепот, низкий, греховный, заставляет в волнении сохнуть губы и вспоминать нашу недавнюю связь, мое падение. Его сладость и волнующую неправильность… — Я просто… Просто немного не сдержался… Ты говорила, что любишь, а сама…
— Я боялась за себя! За ребенка! Ну как ты не понимаешь? — мне снова так жаль себя, инфантильно и нелепо жаль ту девочку, что просто потеряла голову от страха и наделала глупостей. Я не оправдываю ее… Хотя, нет! Оправдываю! Оправдываю! Столько свалилось тогда ведь… Удивительно, что вообще в рассудке осталась!
— Я понимаю… Понимаю… Прости меня. Я тоже… Неправ… — Азат наклоняется еще ниже, пальцы его по-прежнему на подбородке, губы обжигает горячим дыханием, от которого по телу прямо от шеи разбегаются мурашки. Мне становится невыносимо жарко, дышать нечем. Инстинктивно поднимаю руки, чтоб оттолкнуть, заполучить хотя бы глоток воздуха, но Азат неожиданно ловит мою ладонь и целует прямо в ее центр.
И меня трясти начинает! Неконтролируемо, страшно.
Я не в силах отнять руку, не в силах слово выговорить, а губы его такие мягкие, и борода чуть жестковата, когда скользит поцелуем от ладони к запястью, выше — к внутренней стороне локтя, такому невыносимо чувствительному месту… Я не выдерживаю и прикрываю глаза, не в силах остановить его. И понимая, что не хочу останавливать…
Азат делает так хорошо, так безумно хорошо… Целует, уже ключицу, почему-то обнаженную, горло, выше…
Его вторая ладонь оказывается под юбкой, и я ее ощущаю раскаленным клеймом по коже. Но не больно, нет! Горячо! Всевышний, как же мое тело истосковалось по нему! Как мне хочется, чтоб обнял сильнее, прижал к себе… Как тогда, год назад, когда ни одной ночи не проходило без сладких безумств…
Я только пригубила вечером в клубе этого… Но совсем не наелась, лишь раздразнилась!
И Азат, похоже, тоже…
Когда он добирается до моих губ, обжигая их предвкушением поцелуя, я все-таки включаю немного мозги, шепчу торопливо:
— Подожди, Азат… Нет… Адам сейчас…
— А мы тихо, сладкая… — хрипит он, несдержанно лаская меня под юбкой так, что непроизвольно выгибаюсь ему навстречу, обнимаю бедрами, — очень-очень тихо…
Завороженно смотрю в черные жгучие глаза, слышу шорох расстегиваемой одежды… И растерянно волнуюсь: слишком резок переход от Зверя жестокого к жадному до ласк Зверю…