Солнце светит Адаму в глаза, я прикрываю кроватку легкой полупрозрачной простынкой.
Поднимаю взгляд и в ужасе замираю.
Прямо навстречу , по аллее, усаженной канадскими кленами, идет Азат. В свете утреннего солнца он смотрится жутко. Шайтаном, с горящими потусторонним светом глазами. Зверем, настигшим добычу…
Глава 40
В первые мгновения безумно хочется выхватить спящего Адама из коляски и, словно перепуганная лань, бежать в сторону дома. Но, конечно же, это не выход. Нервно поправляю полупрозрачную простынку на коляске, цепляюсь за ручку до боли в пальцах и смотрю на приближающегося Азата.
— Здравствуй, сладкая, — говорит он тихо, стрельнув взглядом по коляске, наклоняется и обнимает меня.
Так тепло, так уютно, так привычно… Словно происходящее — обычное дело, словно мы — полноценная семья. Я гуляю с ребенком и жду мужа с работы. Он возвращается, мы целуемся и идем домой, чтоб провести семейный вечер втроем. Я накрываю на стол, кормлю своего мужчину, потом мы вместе кормим и купаем нашего сына, потом укладываем его в кроватку… И идем в спальню. Я обнимаю его перед сном, засыпаю на его груди. И жизнь, такая простая, такая правильная…
Картинка перед глазами становится настолько реальной, что слезы выступают… От обиды, что этого не было и не будет никогда…
— Что случилось? — Азат тревожно поворачивает меня за подбородок к себе, смотрит пристально, — что? Тебе плохо? Кто-то обидел?
Обидел… Я сама себя обидела… И сына тоже… Закопалась, не выбраться. Теперь поздно уже.
Свой выбор я сделала, и менять его не буду.
— Все хорошо, — шепчу я, — просто устала немного… Зачем ты пришел?
— Мы же договаривались, что поговорим.
Ну вот. Вот как раз пример того, почему я не хочу возвращения. Еще вчера я ясно сказала ему, что не хочу разговаривать, но разве меня кто-то услышал?
Азат всегда делает то, что ему хочется. То, что он считает нужным. И чужое мнение, будь то мнение жены, матери, брата, его мало заботит, как обычно.
— Я не хочу говорить, Азат, — без особой надежды на успех, отвечаю я, — смысла нет…
— Да, я вижу, — неожиданно кивает он, — давай я погуляю с тобой, а потом провожу домой.
— Зачем? У тебя же дела… И вообще, Азат, я же сказала, что…
— Давай просто погуляем? Да? И все. Не будем говорить, гулять будем.
Я настолько удивлена, что даже не нахожу слов, чтоб возразить.
И подчиняюсь.
Мы идем по аллее, усаженной с двух сторон канадскими кленами, и разговариваем о каких-то совершенно посторонних вещах. Азат , заботливо понизив голос, чтоб не разбудить ребенка, рассказывает, как в Канаде листья этих кленов приобретают совершенно особый оттенок, такой, какого нигде нет. Там какая-то особая почва, и мимикрия деревьев, и что-то еще…