Как скоро бы я к ней охладел? Как скоро бы стал воспринимать ее , как нечто постоянное, то, что не боишься потерять, потому что даже в голову не приходит идея о такой возможности. Потери?
И думаю, что, наверно, не охладел бы. Просто потому, что эмоции слишком сильны. Как меня тогда ударило по голове, в первую нашу встречу, в том ночном клубе, так до сих пор и не отпустило. Но относился я бы к ней точно по-другому.
И жил бы по-другому. Более спокойно, размеренно, привычно…
А сейчас…
Сейчас она для меня — постоянный источник напряжения, стресса. И радости.
Я смотрю на нее, каждый раз удивляясь, что она со мной. Что она стала моей женой. Поверила мне опять.
И позволила мне быть рядом. С ней и Адамом.
Это странные мысли.
Наверно, ни отец, ни дед, ни поколения моих предков этого бы не поняли и не одобрили. Но вот странность… Мне уже скоро двадцать семь. Это много. Для человека, в двадцать четыре вставшего у руля компании, разбиравшегося с конкурентами, желающими разодрать ее на куски, и разобравшегося-таки со всем этим, возраст серьезный.
А я только сейчас начинаю понимать, что я — это не они. Не отец мой, не дед, не прадед. Я не дядя мой, и даже не старший брат.
Я — это я. Я совсем другой.
И она, моя женщина, тоже совсем другая.
И именно она показала мне, что я могу быть таким. Не жестко давящим свое, а пытающимся посмотреть на ситуацию с разных точек зрения.
До встречи с ней я был мальчишкой, инфантильным и обидчивым.
Теперь я становлюсь мужчиной. По крайней мере, я очень на это надеюсь…
Оказывается, для того, чтоб быть мужчиной, мало просто брать свое, требовать. Надо еще уметь искать компромиссы. Особенно с теми, кого любишь.
— Может, открыть вакансию маркетолога там? — предлагаю я, — возьмешь ее в штат…
— Она не хочет, — брат кривится , поднимает на меня взгляд, неожиданно беззащитный и больной. Я удивляюсь, но не слишком.
Женщины… Они способны на многое… И убить, и воскресить…
— Азат! — голос Наиры звучит взволнованно настолько, что я тут же, забыв обо всем свете, срываюсь с места. Брат бежит следом.
Напряженные и готовые ко всему, мы выбегаем на лужайку у бассейна, и видим Наиру с Адамом на руках.
Она удивленно раскрывает рот, видя нас с Адилем, ойкает.
— Что случилось? Что-то с Адамом? — спрашиваю я, выдыхая уже с облегчением, потому что, по крайней мере на первый взгляд, с сыном все хорошо.
— Нет… Просто… Просто… — Наира поудобней усаживает Адама, воркует ему, — ну, сынок, повтори, что сказал, повтори…
Мы с Адилем как по команде переводим взгляды на Адама.
Тот улыбается очаровательной , так похожей на мою, улыбкой и радостно кричит, протягивая ко мне ручки: