А Азат, гневно сузив глаза, неожиданно отталкивает меня, да так сильно, что не могу устоять на ногах, падаю на колени, неловко прикрываюсь руками:
— То есть… Я перед тобой наизнанку вывернулся, а ты… Для тебя это что? Просто так все? Приключение? Да?
Я ошеломленно молчу, понимая, что он опять себе все уже придумал… Я и полслова не успела сказать, а он обвиняет!
Это ожидаемо приводит в ярость.
Нет никакого примирения между нами, нет никакого разговора! Азат , как всегда, слышит только себя! И верит только тому, что в своей голове нарисовано.
Переубеждать его сейчас — значит унижаться. А я и так унижена произошедшим. Он прав. Я, как замужняя женщина, просто не должна была такого допускать… Не важно, что замужество мое — фиктивное. Об этом только я знаю и специалисты из благотворительной организации, сделавшие мне новые документы и новую историю жизни.
По закону я замужем. И только что позволила себе близость с другим мужчиной. Значит, кто я, по мнению Азата? Правильно. И обращаться со мной можно соответственно…
Ничего не поменялось, на самом деле, наша случайная связь — не повод ему вести себя по-другому.
— Это не так, Азат, — холодно отвечаю я, поднимаясь с колен и оглядываясь в поисках платья.
Белье уже не надеть, оно безнадежно испорчено, но вот платье…
Азат, судя по всему, понимает, что зря сказал мне это все, потому что внезано меняется в лице, делает шаг в мою сторону:
— Сладкая…
— Нет, Азат, — я выставялю перед собой ладонь, — нет. Ты прав. Я поступила… Плохо. С мужем я решу сама. И со всем остальным — тоже решу.
— Ничего ты не решишь! — Он подхватывает с дивана порядком измятое платье, отдает мне, сам приводит в порядок одежду. Только сейчас обращаю внимание, что он даже не разделся полностью, только рубашку расстегнул с брюками, да пиджак скинул. Отчего-то это кажется унизительным.
Я позволила ему взять себя в комнате для быстрого секса… И он даже не раздевался, как, наверно, большинство мужчин, бывавших тут.
Какое может быть отношение к женщине, занимающейся любовью в таких местах?
Он прав.
А я… Я явно сошла с ума.
— Поехали, — кивает он на дверь, удостоверившись , что я более-менее одета.
— Куда?
— Я же сказал, куда.
— Нет, Азат, я не поеду.
Он останавливается, скалится жутко:
— К мужу, значит?
— К сыну.
— А потом тогда что?
— А потом — ничего.
Он молчит, смотрит на меня, вижу, как напрягаются жилы на мощной шее… Кинется сейчас, утащит силой…
Но Азат неожиданно выдыхает, расслабляясь, хотя, видит Всевышний, нелегко ему это дается:
— Сладкая… Я понимаю, что это все… Быстро. Но у тебя нет дороги назад, знаешь ведь? Только со мной… Поехали, просто поговорим, выспимся… Утром все решим…