— Я бы так хотела увидеть это… — вырывается у меня помимо воли, и Азат серьезно кивает:
— Съездим. Посмотришь.
Я, опешив, открываю рот , ища слова. И не нахожу. И, в итоге, выдаю то, что на душе сейчас:
— Я замужем, Азат. Ты не забыл?
— Нет, сладкая, — совершенно спокойно говорит Азат, и только ноздри чуть подрагивают, выдавая его эмоции, — я об этом всегда помню.
— И… Как ты тогда себе это представляешь?
— Ты разведешься, я женюсь на тебе.
Всевышний… Он с ума сошел, определенно…
— Азат… Ты не спросил моего согласия. Опять.
Он застывает, потом кривится мучительно:
— Шайтан… Сладкая, ты же хочешь. Я же знаю тебя. И вчера все понял, сразу понял.
— Что ты понял? Что?
— Что ты не любишь мужа, сладкая. Меня любишь. Ты слишком честная для того, чтоб так поступать… Ты можешь говорить, обманывать, но вот тело не врет, понимаешь? И то, что мы с тобой ощущаем, когда вместе, тоже не обмануть… Я понимаю, ты испугалась тогда, год назад… — Он тянет меня к лавочке, усаживает, садится рядом. Коляска с Адамом чуть в стороне, и наш разговор ему не мешает.
Я хочу возразить, что Азат не прав, что это все ошибка глупая, но он не позволяет. Вообще, я удивлена, обескуражена таким новым Азатом.
Это не Зверь, не тот жестокий мужчина, что силой тащил меня из кабинета, рыча злобно: “Моя жена, моя!”.
Нет, сейчас это серьезный, собранный человек, изо всех сил старающийся спокойно убедить меня в своей правоте. Словно… Словно пережил это все, первый шок прошел, и теперь он принял решение и отступать от него не намерен.
— Не любишь, Наира. — Продолжает он, — я думаю, что замужество для тебя было защитной реакцией… Да? Он тебя любит, может быть, по-своему, хотя я все же не понимаю, как можно так надолго уехать и оставить свою жену и маленького ребенка… Но ты его не любишь… И сбежала ты не к нему. Ты сбежала от меня. Вчера ты это мне ясно дала понять. Я совершил ошибку, сладкая… Верней, не так. Я много ошибок совершал. И, наверно, заслужил то, что произошло. Не слышал женщину, которую люблю больше жизни, вот и потерял. А другой подсуетился и нашел. Но все всегда можно исправить, Наира. Все, кроме смерти. Если бы ты знала, сколько раз я молился Всевышнему, чтоб ты была жива… И ты жива. А значит, все исправимо.
— Я… не знаю, что сказать…
Я и в самом деле не знаю. Он впервые говорит со мной так искренне, так спокойно. И ему хочется верить.
Я знаю, Азат очень вспыльчивый и, каким бы он ни был в этот момент собранным и цивилизованным, ему ничего не стоит разозлиться и начать крушить все вокруг…
Но он никогда не причинял мне вреда. Никогда не делал больно. Кроме того случая, когда я услышала его слова, не предназначенные для моих ушей. И сейчас мне ужасно, до ломоты во всем теле, хочется ему все рассказать. Всю правду.