— Нет! — через мгновение заорали в пещере, в которой нельзя орать. Профессор ошарашенно стал глядеть поочерёдно, то на меня, то на башмак крутя головой и бровями одновременно. В глубине что-то ухнуло и бабахнуло, но на это никто не обратил никакого внимания.

— Да-да! — ещё через секунду заорал доцент в той же пещере, в которой по-прежнему нельзя было орать, и она также отозвалась громким «бабах» где-то вдалеке. — Консервация действительно многое может объяснить. Эти предметы как бы мумифицировались! Понимаете? Они стали мумиями и именно поэтому пройдя сквозь века не превратились в прах, а сохранились в изначальном виде вероятно даже не потеряв свой химический состав.

— Очень может быть, — взяв себя в руки более спокойным голосом произнёс проф. — Смотрите, — заметил он, — тут даже шкурки сохранились. А внутри, что? — размышлял учёный крутя «туфлю». — Наверное солома или трава. Неужели, это было сделано для поддержания формы⁈ Просто удивительно! Невероятно.

«Конечно удивительно, — думал я, — особенно удивительно, что реальность скорее всего всё же моя. А значит и события будут в ней происходить в точности такие же, как и в той моей далекой жизни. И это было хорошо. В смысле быть „вангующим вангом“ и знать, где подстелить соломы для себя любимого мне очень нравится».

От размышлений меня оторвал профессор, который взяв меня за руку потащил меня из пещеры с фразой: «Надо с вами срочно побеседовать. Саша, давайте пройдём наружу».

— Александр, Вы же понимаете, что сюда нужно срочно вызывать профессиональных ученых. Я готов за это взяться, но я не могу уехать отсюда теперь после всего что произошло. Что же делать? — паниковал Товмасян.

— Спокойно, товарищ профессор. Сейчас вы напишите письмо тем, кого вы хотите об этом известить. Сегодня Армен Николаевич поедет в Ереван, и его помощник сможет доставить эти письма до адресатов.

— Да, да, тут нужно…

— Хотя… — прервал его раздумья я.

— Что, хотя?

— Хотя в деревне есть телефон и мы можем попробовать позвонить. Конечно связь там не фонтан. Когда я имел честь звонить оттуда в Москву, то всё шипело и гудело. Однако Москва находится за тридевять земель. А тут до Еревана рукой подать — всего 120 км. Так что вполне возможно и дозвонитесь, а если нет, то письма отвезём, как я уже и говорил.

— Давайте мы прямо сейчас сходим в деревню пока никто не спит, — предложил уже давным-давно не хмурый профессор.

— Давайте, — согласился я, — предупрежу Армена Николаевича, что пойду в деревню, — и ушёл. Народ же потихонечку начал собираться, устраиваясь на ночёвку. У пещеры было решено оставить двоих рабочих каждому из которых была предоставлена индивидуальная палатка. Всем членам экспедиции был предоставлен выбор, либо ночевать в клубе, либо в палатках, которых у нас было более десяти штук. Это предложение распространялось на весь коллектив, за исключением учёных, которым был предоставлен ночлег в одном из домов частного сектора, и водителей, у которых всегда была возможность спать в салоне своего транспортного средства.