Помолчав немного, добавляю

— Просто ссылайся на мое недостаточное знание языка и наше нежелание испортить их отличное шоу. Мы мол, со всей душой, но… пока Виктор не готов. Вот подтянет он свой английский, и тогда прямо сразу.

— Ладно, как скажешь…

Стоило Майклу уйти, раздается долгожданный звонок от Ростроповичей. Короткое приветствие, и Галина Павловна тут же без прелюдий переходит к делу

— Короче так, Виктор… Мы со Славой согласны на следующий вариант: гражданство нам возвращается, но с такой формулировкой: «Лишение гражданства было ошибочным, поскольку для этого не имелось серьезных оснований». Постановление отменяется, наш статус-кво возвращается к прежнему положению. На публичных извинениях, так и быть, настаивать не станем. Но передай в ЦК, что это лишь ради наших друзей, которые все это время беспокоились за нас и хлопотали о нашем возвращении. Понимаешь? Вот такое наше со Славой решение.

Угу… «мы подумали, и я решила». Железная все же тетка, эта Вишневская. Вежливо благодарю примадонну за звонок, обещаю передать ее послание слово в слово. Мы прощаемся без неприязни, но и без особого тепла. Как же сложно с ней дело иметь… Представляю, как она выбешивала наших цековских чиновников. Ну, да ладно, дело сделано. И посол мира из меня все же получился, раз я сумел достучаться до ее.

Не успел положить трубку, раздался еще один звонок. Расстроенный голос Мизуки заставил мое сердце замереть, а потом пуститься галопом.

— Виктор, я все еще в Токио, сижу в отеле — грустно говорит она — мой вылет задерживается минимум еще на сутки. Словно сама природа против нас…

— Мизуки, милая… — выдавливаю я из себя через силу, приняв трудное решение — я не смогу продлить пребывание в Нью-Йорке, меня ждут срочные дела в Москве. Подумай: стоит ли тебе ради двух дней, проделывать такой тяжелый путь? Может, лучше все отменить? А в декабре господин Морита собирается приехать в Москву, и ты сможешь присоединиться к японской делегации. Давай, мы увидимся с тобой в Москве?

— Нет, Витья, я уже настроилась и прилечу в Нью-Йорк хотя бы на два дня. Я так хочу увидеть тебя… — женский голос дрожит, и я понимаю, что Мизуки еле сдерживает слезы.

— Хорошо. Тогда я буду ждать тебя. Хочешь, я приеду за тобой в аэропорт?

— Это было бы чудесно — вздыхает она.

— Тогда решено. Жду твоего звонка или сообщения от господина Сэдэо Тагути с номером рейса. Договорились?

— Конечно! Я буду молить всех богов, чтобы тайфун поскорее ушел, и аэропорт открыли.

— Целую тебя… До встречи — положив трубку, долго еще сижу в кресле, уставившись в окно невидящим взглядом.