— Ну и зачем тогда человеку секс, если он может без него обойтись? — спросила Юка, видимо, уставшая слушать биологический экскурс.

— Да. И те уроды в игре… Они не были похожи на людей. Скорее на каких-то животных.

— Так это все потому что секс — это человеческое, даже слишком человеческое.

Ната поморщилась, видимо узнав цитату.

— Не понимаю… — помотала головой Катя.

— Потому что секс, ну и не только сам секс, а все, что с этим связано: заинтересованные взгляды, флирт, романтические ухаживания и так далее — это тот социальный клей, что связывает человеческое общество. А человек, как известно, общественное животное. Но в человеческом обществе есть не только любовь и согласие, но и вражда, соперничество, иерархия, и в этих случая также используется секс. Секс не только проявление любви и заботы, это также и проявление власти…

— Так феминистки давно говорят об этом! — не выдержала Ната.

— То есть то, что озабоченные читеры делали в игре, это проявление власти? — поежилась Катя.

— Разумеется. Самоутверждение и попытка подняться в социальной иерархии… — задумчиво протянул Ваня.

— Именно поэтому подобная система и должна быть разрушена! — Наташа стукнула кулаком по тумбочке. Ложка в стакане зазвенела.

— Да… люди веками думали, как изменить это, еще со времен античности. Недаром в Платоновских проектах идеального полиса звучала идея общности жен.

— Это как? — нахмурилась Юка.

— Да как при коммунизме… — проворчала Ната. — Эта же одна из главных идей коммуняк… У всех писателей, воспевающих светлое будущее, в той или иной форме есть на это намек. Ну, там интернаты для детей, как у Стругацких или у Ефремова.

— Именно! Потому что новое, лучшее общество должно быть построено на любви! А секс — это не только власть, но и любовь! — воскликнул Ваня. — Именно любовь позволит победить ненависть и вражду!

— Это как у хиппи в шестидесятых? — с сомнением уточнила Юка.

— В том числе… Понимаете, практически всегда, когда люди начинают думать о новом обществе, где отношения между людьми строятся на других, более тонких, высоких и чувственных отношениях, возникает идея свободной любви. Потому что секс — это то немногое из доступного людям, что позволяет выйти за границы собственного “я”. Проникнуть…

Ната хмыкнула.

Ваня осекся, но тут же продолжил:

— Да. Проникнуть или впустить в свой мир другого. Стать одним целым, выйти за границы собственной субъектности…

— Бла-бла-бла… — передразнила его Ната. — Любая симпатичная девушка слышит подобный бред по десять раз на дню. Каждый мужик, который пытается к ней подкатить… ну… если, конечно, у него есть хоть капля мозгов, чтоб сразу не лапать ее за попу, именно с этого и начинает. Бла-бла-бла… Выйдем за рамки субъективности и сольемся в единое целое… Бла-бла-бла… Перейдем на новый уровень человеческих отношений… Бла-бла… А в реальности… Знаешь, после революции, в середине двадцатых, эту идею активно пытались продвинуть некоторые особо одаренные коммуняки. Всякие движения типа: “Долой Стыд!”, участники которого бегали по городу голышом. Комсомолка не может отказать комсомольцу в такой мелочи, как секс, и прочий бред… Знаешь, чем это закончилось?